Вверх страницы
Вниз страницы

Два балбеса и их тяжёлая жисть х)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Два балбеса и их тяжёлая жисть х) » Похождения балбесов » "Россия? Господи, глушь какая..." (с)


"Россия? Господи, глушь какая..." (с)

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Название
"Россия? Господи, глушь какая..." (с)
Место действий
Англия и Германия проездом, Россия
Время действий
Осень 1736 г.
Фрицу: 30; Ричарду: 26
Краткое описание сюжета игры
Мелькнув в своей родной Европе, лейтенанты снова вынуждены направляться куда-то в поисках приключений. Приключения эти, как обычно, придумал Голдман. Не вдаваясь в подробности всех побуждений, что двигали капитаном в тот момент, когда он придумывал свой план, ясно вот что - Каррингтон, Вергахенхайт, Голдман и малая кучка тараканов прибыла в Петербург. Как было ясно из контекста предыдущих рассказов о похождениях балбесов, они имели весьма скудное представление о России. Для Ричарда это были рабство, Сибирь и женщина-царица, а для познания Фрица ограничивались водкой, медведями и балалайками. Наверное, лейтенантов ждал сюрприз. А может, их ожидания и оправдаются - действительно, что еще могло быть в России восемнадцатого века, кроме вышеперечисленных "достопримечательностей"?

0

2

Почему, интересно, люди так часто именуют провинившихся личностей козлами или козами? Вероятно, из-за того, что козы - это невероятно вредные, склонные к невиданной целеустремленности в совершении дел греховных, животные. И в чем же природа такой необъяснимой необузданной агрессии и невероятной успешности во вредительстве ни в чем неповинным людям? О таких вещах, значимых и глубокомысленных, думал Фриц, отбирая у особенно наглой и совершенно неугомонной козы свою треуголку. Как Вергахенхайт нашел в порту козу, он и сам толком не понимал. Деловой Голдман, сразу по прибытии в порт в России, отправил Фрица на поиски одному богу известного склада, где, как доказывал Карлос, должен был находиться некто, кто мог пополнить иссякающие запасы продовольствия на "Виктории". Где в это время находился корабельный секретарь, в чьи обязанности входил учет провизии - загадка. Ричарда Голдман тоже зачем-то оставил при себе, что чревато отразилось на похождениях Вергахенхайта. Ведь если бы с Фрицем сейчас был бы Рик, то одержать победу над козой было бы гораздо проще. Может, Вергахенхайт и не заблудился бы даже. Но Ричарда с ним не было, так что немец, поругавшись на всех известных ему языках с тупоголовыми рабочими порта, пошел в неизвестном направлении, пару раз сворачивал на развилках не туда, петлял по закуткам, и вот - коза. Она появилась внезапно из-за угла, и своим наскоком вызвала в душе путешественника немалые колебания. Когда животное поперло на увиденную цель, та стала отбиваться треуголкой, за что ею и поплатилась. И вот, коза упорно и наверняка поглощала головной убор, а Фриц ничего не мог с этим сделать, лишь пытаясь треснуть зверя по морде или отпинываясь правой ногой. Почему лишь правой? Возможно, подключи он к делу и левую, проблема разрешилась бы сама собой. Но вот незадача - левая конечность прочно увязла в глубочайшей, похоже, в мире луже, лишь похлюпывая из грязи расстроенным грязным сапогом. Ногу и треуголку надо было спасать, но коза никак не желала сдаваться. Фриц тоже, и он в этом деле был упрямее козы. Наконец, он отважился и резким рывком вытащил левую ногу из лужи, после чего нагло пихнул заляпанным сапогом в морду животному. Морда тотчас издала таинственный по природе своей звук и, оторвав ровно четверть треуголки, галопом унеслась за угол. Фриц же, отброшенный к стене, пытался отдышаться. Когда ему это удалось, он гордо водрузил на голову погрызенный головной убор и, достав из кармана белоснежно чистый носовой платок, принялся стирать им пятна с сапога. Конечно, он ощущал некую абсурдность своих действий, начищая обувь, будучи при этом стоящим у границ новой, пятиметровой в длину лужи. Но сам душевный настрой не позволял ему ходить по России с грязными сапогами. Наконец, очистившись, он выбросил за спину пришедший отныне в негодность платок и, тяжело вздохнув, заметил:
-Ах ты гребанная Руссланд...
В гребанной Руссланд друзьям предстояло провести довольно длительное время. И приехали они сюда отнюдь не пополнять запасы, как поначалу наивно считал Фриц, а для более серьезной цели. Это, слава небесам, был не очередной бзик Голдмана с переодеванием, не скучное заполнение бумажек и не петляние по непроходимым лесам. Хотя, как полагали лейтенанты, Россия и была по сути непроходимым лесом, так что чем-то миссия напоминала их последнее задание. В этот раз Голдман придумал кое-что новенькое - теперь лейтенантам предстояло каким-то неведомым образом обучить русских мастерству морского дела. Фриц, услышав это заявление от капитана, сначала просто покрутил пальцем у виска - чему можно тут учить? Опыт никто перенять не сможет. Но Карлоса переубедить тоже никто не сможет, так что "Виктория" пришвартовалась в Петербурге. И Фрица тотчас отправили черт знает куда.
Итак, высоко поднимая ноги, чтобы меньше пачкаться, Фриц перебрался через пятиметровую лужу и увидел, наконец, помещение, издали напоминающее склад. Торжествуя, он поднял руки к небу и радостно воскликнул:
-Да! - правда, после этого оглянувшись, не было ли каких-нибудь свидетелей сего восторга. Среди зрителей оказалась лишь коза, выглядывающая из-за угла. Вергахенхайт на всякий случай отошел на другую сторону улицы, чтобы козе было сложнее до него добраться, а сам направился к цели.
На двери помещения имелась странная надпись. Огромные белые буквы "С К Л А Д Ъ". Но, как можно догадаться, по-русски Фриц читать не мог.
-Кириллица, - мрачно буркнул он.
Первые две буквы и четвертая еще были как-то похожи на латиницу. Вместе они складывались в необъяснимое "цкэ", что было совершенным бредом. Фриц предположил, что третья буква - это тоже А, частично стертая. Но тогда получалось вообще "цкээ", а это уже совсем не то. Вероятно, последние две буквы Вергахенхайт мог бы расшифровать, но смысла в этом отнюдь не видел. Так что, он просто постучал в дверь. Из "цкээ" раздался шорох, потом металлический лязг, от косяка двери посыпалась краска. Вергахенхайт отпрыгнул в сторону, чтобы на голову не упало что-нибудь еще. Наконец, дверь открылась, на пороге возник полысевший старик со скрюченным носом. Он сказал что-то совершенно странное, слово из двух слогов и явно вопросительное.
-Эм... По-немецки говорите? - вопросил Вергахенхайт.
Старик в ответ замахал руками и заворчал что-то явно матерное.
-По-английски? - предположил Фриц. Старик не понял.
-По-французки? - но и этого старик не понял.
-Но..., - и тут злобное старое существо нагло захлопнуло перед Вергахенхайтом дверь, вновь осыпав того краской. Фриц, сделав упрямое лицо, снова стал стучать. Наконец, "цкээ" опять открылся. Дабы старикашка вновь не заперся, Вергахенхайт взял того за плечо и, отодвинув в сторону, заглянул внутрь. На радость "цкээ" впрямь оказался складом.
-О! Пошли, дед, пусть с тобой Голдман разбирается, - и Фриц за плечо поволок сопротивляющегося старика за собой. Здорово, когда кто-то на тебя орет, матерится, а ты не понимаешь ни слова и не чувствуешь себя виноватым.
Обратную дорогу Фриц нашел просто - за долгий его путь к складу он запомнил множество ориентиров. Так что, поднявшись по трапу, он с чистой совестью впихнул старика Голдману, напутствуя:
-Вот, сидел на складе, говорит только по-русски, меня невзлюбил, - и, напоследок похлопав Голдмана на удачу по плечу и положив руки в карманы, направился искать Рика.
-Что за фамильярность? - крикнул ему вслед Карлос. Фриц остановился. - И что вы опять сделали с треуголкой? Я же предупреждал - они казенные, я уже устал каждый раз выбивать вам новые.
-Эта, - Фриц указал пальцем на головной убор, - не казенная. Ее мне Ричард подарил. И я ее еще зашью, так что не надо мне тут...
-Ричард? - Голдман, не отпуская ошалевающего старика, подошел к Фрицу и вгляделся в треуголку. - Так это же я ему..., - но Фриц, потеряв к беседе интерес, уже поперся куда-то дальше.

0

3

Пока Фриц мужественно сражался с козьей мордой и частично козьим туловищем, что в совокупности представляли из себя весьма вздорное животное, при этом еще и пожирающее чужие шляпы, Рик тоже, можно сказать, сражался против представителя семейства козьих. Только в его случае это был козел, его звали Карлос Голдман и пожирал он чужие мозги - треуголки оставлял нетронутыми. Но это только пока.
-Вы сходили в кубрик за углем? - вопросил капитан, прыгая на месте для согрева, ибо сырая Петербургская осень была сурова и беспощадна к теплолюбивым чужеземцам.
-Я вам матрос какой что ли, за углем бегать? - тут же огрызнулся его подчиненный, обладавший болезненным самолюбием, ранивший которое рисковал в любой момент оказаться за бортом. - Вам надо, вы и идите.
-Вам ведь тоже холодно, - Голдман отчего-то погрозил собеседнику пальцем, видимо, взывая к его отсутствующей совести и частично имеющемуся состраданию. - Поэтому я и прошу вас об этой услуге как младшего по званию.
-Вместо того, чтобы кого-то просить, могли бы и сами уже сходить, - Каррингтон отмахнулся от капитана, уже придумавшего новый аргумент, говорящий в свою пользу, и отошел к борту, дабы получше рассмотреть пейзаж. "Виктория" стояла в порту уже около часа, но за это время окружающее пространство, надо сказать, несколько изменилось. Всему виной был противный туман, что низко повис над городом и с каждым дуновением ветра перемещался, то скрывая какие-либо строения от глаз наблюдателя, то наоборот, предоставляя их для обозрения. Конечно, нельзя было не отметить, что Петербург строился явно по европейскому образцу, но все же чем-то отличался. Чем-то таким, что было неуловимо с первого взгляда, если не брать в расчет возраст и размеры города. Возможно, это была какая-то особая аура и атмосфера "стольного града", как называли его сами русские, дух молодого творения Петра Великого.
Однако, пока Ричард размышлял о вещах высоких, по спущенному трапу корабля начало взбираться существо весьма приземленное, которое назвать человеком с полной уверенностью в своих словах было нельзя. Это было нечто грязное, обросшее, еле стоящее на ногах (пардон, на четвереньках - с первого взгляда не разобрать) Божье творение, то и дело теряющее потрепанную шапку, но все же ее постоянно поднимающее и водружающее обратно на голову.
-Что это? - вопросил Рик, обращаясь к прыгающему неподалеку Карлосу. Тот тоже подошел к борту корабля, и, задумчиво почесав макушку, стал нести свою обычную околесицу.
-Возможно, это собака, которая замерзла и хочет есть, - Да, точно, как же я сразу не признал-то.
-Собаки носят шапки и бороды?
-Нет, но...
-Эй, на борту-у-у! - естественно, что эта фраза была произнесена пока неопознанным товарищами существом по-русски, и они восприняли этот возглас только как сигнал к действию - то есть, к бегству. По крайней мере, все матросы во главе с Голдманом - Каррингтон же решил рассмотреть орущее "чудище" поближе. Сопровождаемый неодобрительными взглядами кучки солдат, что сбились в тесную группу где-то в районе кормы и оттуда наблюдали за всеми действиями начальника, лейтенант стал медленно спускаться вниз по трапу навстречу человеку - при ближайшем рассмотрении оказалось, что это был все-таки он. Внезапно в тот самый момент, когда ползущий мужик оказался в опасной близости от ноги англичанина, и он уже было хотел в спешке вернуться на борт, незнакомец схватился за его штанину и с трудом поднял на него свое прежде опущенное лицо. Рассмотреть физиономию мужчины, однако, было весьма затруднительно (конспиратор восемьдесят пятого уровня прямо), ибо ее скрывали давно не обновлявшаяся стрижка и столь же ветхая и густая борода. - Выпить есть? - прохрипело существо. Естественно, языковой барьер помешал Ричарду понять это нечто, поэтому он оказался в неведении относительно его целей прихода. Приполза, то есть.
-Эй, Беннет, Смит, быстро сюда! - заорал он, обращаясь к паре матросов, что находились где-то в общей куче. - Помогите втащить это на борт! - лицо полулежащего мужика резко изменилось в худшую сторону (хотя, куда еще хуже) - нахмурившись еще больше, он отпустил штанину "собеседника" и попытался развернуться, приговаривая при этом что-то вроде "Басурмане проклятые, Русь-матушку наводнили, черт бы их побрал, окаянных" и всего в том же духе, правда, совсем неразборчиво и в общей беспорядочной куче.
-А почему мы? - раздалось с палубы в ответ. - Пусть идет Адамс, вы обычно его мучаете!
-Заткнитесь, козлы, или я вас..., - попытался было возразить Адамс своим "добрым" товарищам.
-Лейтенант сказал идти, значит, идите, - вступил в разговор Голдман, подталкивая Смита с Беннетом к трапу. - Быстро, а то оно уползет. Поймаем и посадим его в клетку, - матросы уставились на капитана с нескрываемым ужасом в глазах. То ли из-за того, что но предлагал посадить человека в клетку, то ли из-за того, что им придется его ловить.
-Это, мать твою, балаган какой-то! - не выдержал Рик, с размаху наступая на полу верхней одежды стремительно уползающего мужика, чтобы тот не скрылся. - А вас еще послали учить русских чему-то! Да вы сами еще дикие!
-Отпусти, нехристь! - заорал русский, тщетно пытаясь вырваться из-под чужого сапога.
Каррингтон оказался меж двух огней - с одной стороны орет пьяница, которого отпускать нельзя, ибо он наверняка провалится куда-нибудь и сдохнет там же (внезапно проснулось милосердие), с другой стороны орет одержимый "сенсацией" Карлос, который утверждает, что этот несчастный мужик произведет своим появлением в Европе настоящий фурор и принесет им много денег, и с той же стороны орут матросы, которые не желают приближаться к "чудищу". Пока все стороны искали компромисс, появилось третье лицо в виде более адекватного человека, по-видимому, тоже русского - этот стоял на двух ногах, был одет в европейское платье и не имел никакой растительности на лице. В принципе, пока он не представился, его можно было принять за англичанина или за немца.
-Здравствуйте, капитан Голдман! - возопил незнакомец, пока стоя вне пределов корабля. - Я Андрей Ваньков, должен вас встретить, - И как всегда, я не в курсе. А потом этот придурок еще будет орать, что я должен был сам интересоваться.
-Ох, да, точно, - капитан перестал убеждать всех в полезности этого несчастного русского мужика, что пока безуспешно продолжал свои попытки к бегству, и быстро транспортировался к пришедшему товарищу. - Мы вас совсем заждались. У вас тут так холодно, просто жуть какая-то.
-Это все из-за влажности, - ответствовал Андрей, только что заметивший стоящего в полнейшем замешательстве Рика. - Представите меня этому господину, капитан?
-Это лейтенант Ричард Каррингтон, - названный товарищ пожал Ванькову руку. - А это, - Карлос указал на русскую "достопримечательность". - Какой-то неизвестный нам субъект, пытавшийся заползти к нам на борт, - весь последующий разговор между мужиком и Андреем происходил, естественно, на русском, и столь же естественно, что их никто не понял.
-Ну и как? Не били? - вопросил местный лейтенант, присаживаясь рядом с мужиком на корточки.
-Никак нет, - внезапно протрезвевшим голосом ответствовал его собеседник. - Хотели посадить меня в клетку и отвезти в Европу, но этот, - он едва заметно махнул головой в сторону Каррингтона. - Сказал, что они устроили балаган и усе бредятина.
-Вот тебе и иностранцы, Федот, - вздохнул Ваньков, поправляя съехавшую на бок треуголку. - А еще говорят, мы необразованный и одичавший народ. Чему они нас научат, Бог весть, - мужик согласно закивал. - Ладно, беги в адмиралтейство, смывай с себя всю эту грязь.
-Есть, - ответствовал Федот, проворно вытаскивая тулуп из-под чужой ноги и довольно резво, уже на двух ногах, убегая в неизвестном направлении. Рик окончательно потерял способность трезво воспринимать происходящие кругом события - особенно его мозг сопротивлялся факту внезапного исчезновения из-под его ноги мужика, которого еще недавно все признали недееспособным.
-Какой-то юродивый, - беспечно сообщил Андрей. - А, ну и черт с ним. Показывайте ваш корабль, - и он бодро зашагал вверх по трапу.
-По-моему, это он какой-то юродивый, - прошептал Каррингтон, обращаясь к Голдману. - Что мне с ним делать?
-Пока идите и поговорите с ним. Скоро придет Вергахенхайт и вам поможет, - Как будто вдвоем мы найдем, что этому придурку тут показывать - все и так на виду, - мрачно думал лейтенант, возвращаясь на палубу.

0

4

Голдман, которому перепоручили неведомого русского, остался в замешательстве, растерянно глядя вслед удаляющемуся Фрицу. Андрей Ваньков, стоящий неподалеку, учтиво обратился к капитану:
-В чем дело? Хотите, я переведу?
Фриц, услышав это, мгновенно передумал искать Ричарда и вернулся назад, дабы познать грани нового для него языка.
-Да-да, переведите-ка, - кивнул он Ванькову.
-Может, сначала представитесь? - улыбнулся Андрей. - Я Андрей Ваньков, буду вашим проводником по России...
-Проводником?! - Фриц борзым взглядом посмотрел на Голдмана. - Мы что, еще куда-то поедем?
-Нет-нет, - замотал головой Ваньков. - Вы не так поняли - я буду помогать вам только в Петербурге, - дабы Фриц не произнес что-нибудь лишнее еще, Андрей спросил прямо: - А вы кто?
-Он, - не дав Вергахенхайту и слова сказать, выступил Голдман, - наш командир абордажной команды, лейтенант Вергахенхайт.
-Фриц, - добавил тот, недовольно поглядывая на капитана, который нагло опустил его имя. Пожав Андрею руку, он добавил: - Давайте, переводите, что вот этот говорит, - он указал пальцем на старика со склада, который, казалось, уже спал. Ваньков подошел к деду и на русском заговорил с ним, что совершенно не могли понять Голдман и Вергахенхайт.
-Вы кто, батенька? - вопросил Андрей.
-Я?! Да я заведующий складом порта! - прорвало старика, и он принялся, активно жестикулируя, пояснять соотечественнику ситуацию. - Я пересчитывал мешки с крупой и тут услышал стук в дверь. Открываю, там этот стоит, - он указал на Фрица. - Спрашиваю: "Чаво?", а он мне на своем басурманском что-то лопочет. Я, естественно, разбираться не стал и запер дверь. А он всё не угоманивается и не угоманивается - снова в дверь колотит, окаянный! - старик злобно покосился на Фрица, тот удивленно поднял брови. - Открываю, и тута он хватает меня и отволакивает! Я думаю - усе, грабить склад пришел! Но мало того - он оставил дверь нараспашку, склад там без присмотру, а меня сюда поволок!
Андрей вопросительно посмотрел на Фрица.
-Он говорит, что вы его украли со склада, - сказал он.
-Ну да, украл, - фыркнул Фриц. - На время забрал, чтобы кто-нибудь мог до него донести, что нам на корабль нужна провизия и пресная вода. А, и как переводится "тьи обалдьел штольи"? - несколько коряво попробовал Фриц воспроизвести услышанное им от старика предложение.
-Ничего ужасного - он спрашивал, не сошли ли вы с ума, - улыбаясь, пояснил Андрей.
-А как тогда "басьюрман тубаголовьий"? - старик мерзко захихикал, Андрей тоже не удержался от смешка. Фриц милостиво простил им этакую несерьезность, так как сам подозревал, что его произношение отнюдь не идеально.
-У вас отличная память, - сдерживая смех, заявил Ваньков. - Но и эта фраза никак ужасно не переводится, всего лишь... э... "странный чужеземец".
-Да-а? - Фриц был уверен, что Ваньков ему нагло соврал, но придираться не стал. - Ладно, так теперь переведите ему, что я от него хотел.
Андрей перевел заведующему складом всю необходимую информацию, тот что-то проворчал но, послушавшись Андрея, начал выписывать неясные каракули на бумажке.
-Он просит проводить его в трюм, чтобы он выписал необходимое количество провизии.
-Этим пусть матросня занимается, - Фриц махнул рукой и пошел в противоположную сторону от скучных собеседников.
-Постойте! - тут к нему подскочил Андрей. - Может, пока капитан Голдман разбирается с заведующим склада, покажете мне корабль?
-Без проблем, - пожал плечами Фриц. - Вот мачта, вот штурвал, а вон лестница в трюм. Что-то еще?
-Эм..., - Андрей был явно не готов к столь короткой экскурсии. - Да, пожалуй покажите мне трюм.
-Ладно, - Фриц, засунув руки в карманы, поперся к трюму, а несколько озадаченный недружелюбием Андрей шуровал следом.
Спустившись, Вергахенхайт спокойно шел по коридору, пока не услышал впереди голоса. Он замер за углом и прислушался.
-А почему мы оста..., - попытался спросить Ваньков, но Вергахенхайт, приложив указательный палец к своим губам, велел русскому молчать.
За углом беседовали два солдата. Что смутило Фрица - беседовали они шепотом и возле дверей в каюту Ричарда.
-Может, лучше положим обратно? - с сомнением спрашивал один. - Вдруг заметит? Нас же потом расчленят, - Ваньков недоуменно повел бровями.
-Да ну его, - голос второго солдата был более самоуверен. - Будет знать, как забывать запирать двери! И с чего ему это сразу замечать?
-Пойдет курить, а табака и нет, - боялся первый.
-Подумает, что это один из дикарей русских, - отмахнулся более храбрый похититель. - Ладно, пошли быстрее, а то заметят, - солдаты выползли из-за угла и в эту же секунду один получил ладонью по лбу, а второй по уху. Андрей на всякий случай посторонился, наблюдая за процессом поучения солдат.
Увидев начальство, оба сконфузились и втянули головы в плечи.
-Табак сюда, - Фриц протянул ладонь к тому солдату, что поборзее. Тот мрачно бросил в руку мешочек. - Теперь кайтесь, - Вергахенхайт принялся медленно обходить солдат стороной, разглядывай при этом стены и потолок. Андрей в сторонке искренне забавлялся зрелищем.
-Да мы...
-Мы просто...
, - на этом бормотании оба солдата закончили исповедь.
-Не хотите каяться? - Фриц окончательно обогнул солдат. - Тогда молитесь, - и он пинками погнал зашуганных тараканов наверх, на палубу. - Пошли, вперед, веселей!
Весело и бодро немец выгнал солдат на палубу. Там почти сразу он наткнулся на Ричарда.
-На, - он впихнул в руку товарищу мешок табака. - Забирай и этих, - он подтолкнул обеими руками двух воров навстречу Каррингтону. - Я бы и сам их за воровство наказал, но некогда - провожу экскурсию ему, - он махнул рукой на Андрея, что лупоглазил в сторонке. - Так что они твои, отдаю на растерзание.
Отойдя от Рика и его новых жертв, Фриц снова стал спускаться в трюм, Ваньков за ним.
-Что это было? - первым делом спросил Андрей.
-Воспитание. Чтоб дисциплина была.
-Да разве будет дисциплина, если бить подчиненных? Нужно было уладить все законно...
-Ага, чтобы мы виноваты остались, что двери не заперли? - проходя мимо своей каюты, Фриц открыл дверь, заглянул внутрь и, достав ключ, запер комнату на замок. - А эти тараканы будут злорадствовать по углам с нашим порохом.
-Но ведь они берут с вас пример. Как вы собираетесь научить их дисциплине, если сами далеко не так воспитаны, как могли бы? - довольно дерзко заявил Ваньков. Фриц сегодня был миролюбив, поэтому вновь простил неуважение к себе и лишь протянул:
-Приме-е-ер... Да, нам вас еще учить и учить.
Ваньков задумчиво хмыкнул и сложил руки за спиной, шагая по коридору за "экскурсоводом".

0

5

Ричард совсем не хотел проводить для Ванькова никаких экскурсий, так как это подразумевало бы беспорядочное и скучное хождение туда-сюда по уже досконально изученному кораблю, рассказы "ни о чем" и ответы на тупые вопросы. Поэтому, пока Андрей осматривался на месте, с открытым ртом созерцая окружающее пространство, его "путеводитель" быстренько скрылся в подпалубных помещениях и, недолго думая, пошуровал в кубрик, куда его еще недавно так настойчиво отсылал Голдман. Лейтенант, конечно, и не подумал выполнить просьбу капитана о донесении горячих углей на палубу для обогрева, а решил лишь самостоятельно погреться у печки и перехватить что-нибудь перекусить, пока у кока есть дела на суше.
Кухни он достиг быстро. Маленький очаг, закрытый на задвижку во избежание пожара, излучал довольно ощутимый жар, так что при входе пришлось снять верхнюю одежду. Довольный контрастом температур между уличным дубаком и обволакивающим теплом помещения, Каррингтон открыл очаг и поднес к нему окоченевшие руки.  Он безмятежно грелся у печки лишь пару минут, по истечению которых и начались классические для него неприятности. В кубрик внезапно вернулся кок. Несмотря на свою весьма тучную комплекцию, так как он, судя по всему, постоянно подъедал с кухни, повар ходил бесшумно, так что своим громким возгласом "Здорова!" он напугал лейтенанта. Наверно, вы догадываетесь, что произошло с нервным и неадекватным человеком, которого столь неожиданно шуганули в момент, пока он находился у горячего предмета.
Прыгая на месте и судорожно дуя на обожженные пальцы, мужчина еще и умудрялся орать на нерадивого кока, и в ходе своих словоизлияний вспомнил лихом всех, кто так или иначе мог быть причастен к его травме (особенно Голдмана). Повар же, что также был упомянут в ругательствах Ричарда, стал в ужасе носиться по кубрику (теперь уже совсем не бесшумно) и, снося на своем пути все сковородки, кастрюли и тарелки, что соприкасаясь с полом громко звенели или разбивались, тоже орал.
-Господи, как же так вышло-то! - причитал виновник произошедшего, зачем-то открывая все кухонные ящики подряд. - Сейчас я найду воду, сейчас!
-На хрена мне твоя вода! - орал Рик, в ужасе смотря на свои обожженные пальцы, на которых уже начали набухать волдыри. - Уйди, я сам найду! - кок покорно уступил место у буфета своему потенциальному начальнику, забившись в угол помещения. Так как пока никакие операции руками Каррингтон производить не мог, пришлось поработать ногами. Все еще продолжая судорожно дуть на побагровевшие руки, он, как-то изловчившись, стал открывать все отделения подряд. Пока воды, как на зло, нигде не было. - Где ты ее спрятал, сукин сын?!
-Да тута где-то... - бормотал кок, растерянно разводя руками.
-Где - тута?! - рявкнул англичанин, до которого наконец дошло, что верхние ящики он открыть ногами не сможет, ибо пока в обезьяну не превратился. - Быстро открывай! - повар, негодуя на то, что лейтенант никак не может определиться с точной командой, стал открывать верхние ящики, где пока опять же была только пустая посуда. Наконец, когда обожженный товарищ был уже готов грохнуться в обморок от боли в руках, кок нашел какую-то кастрюлю с водой и с выражением радости на лице вылил ее на руки Ричарда. К счастью, она было довольно прохладной, ибо в противном случае пострадавший бы точно упал без чувств, переде этим не забыв треснуть "благодетеля". - Фу-у-х, - протянул он с выражением блаженства на лице. - Наконец-то...
-Я сейчас бинты принесу, - замельтешил повар, ставя кастрюлю-спасительницу на ближайший буфет, и, спотыкаясь об уроненную накануне посуду и незакрытые ящики, побежал в неизвестном направлении. Пока он находился в поисках, Каррингтон, руки которого кое-как, но все-таки успокоились, сел на ближайший стул и продолжил дуть на пострадавшие конечности. Прекрасный денек, ничего не скажешь.
Кок вернулся довольно скоро в сопровождении корабельного лекаря, который тащил за собой целый сундук лекарств.
-Господи, а я-то думал, тут лужи крови и мозги по стенке, - выдохнул "Эскулап", укоризненно глядя на семенящего следом товарища. - Так мне все расписал, что я даже рубашку застегивать не стал, все боялся опоздать к умирающему.
-Но ему и правда плохо, - оправдывался "кулинар", вставая сбоку от доктора, что уже сел перед "умирающим" на корточки и осматривал его руки.
-Если бы тут были лужи крови и мозги по стенке, за тобой бы бегать не было смысла, - фыркнул Рик, морщась от боли и отвращения, так как на конечности стали накладывать какую-то воняющую мазь. - Если только для констатации смерти.
Когда со всеми медицинскими процедурами было покончено, и Рик с перевязанными как у мумии конечностями и с баночкой мази в кармане пришел на палубу, Голдман уже тихо сходил с ума от того, что ему втолковывал какой-то старикан с листком в руке. И хотя Карлос явно не понимал языка, на котором ему там что-то пытались вбить в голову, эта самая голова уже готова была разорваться на части от обилия вопросов и прочей ненужной информации. Пока капитан его не заметил и, как он это любит, не сбагрил на него свои проблемы, англичанин тихо переместился в сторонку, где, облокотившись на перила и, закутавшись в верхнюю одежду, стал старательно изображать замерзшего воробья на жердочке. Ладони болели нещадно, и делать ими что-либо, даже элементарно придерживать развевающуюся по ветру шинель, было невозможно. Так что со стороны можно было подумать, что лейтенанту явно не хватает чужого тепла и он обнимает сам себя.
Внезапно пришел Фриц, сопровождаемый "шлейфом" из Ванькова и двух солдат.
-На, - тут его ладонь подверглась неприятным ощущениям, ибо в нее поместили мешок табака. Каррингтон болезненно поморщился, но ничего не сказал. На хрена мне сейчас табак? Я к огню теперь даже приближаться боюсь, хотя курить и правда хочется. - Забирай и этих, - два матроса, что составляли часть свиты Фрица, были перемещены поближе ко второму своему "тирану". К слову, это были те самые Смит и Беннет, которых Рик сразу не признал. - Я бы и сам их за воровство наказал, но некогда - провожу экскурсию ему. Так что они твои, отдаю на растерзание, - все, что шло после слова "воровство", лейтенант попросту прослушал, так как его мозг уже был занят продумыванием плана возмездия. Стараясь не думать о том, что ему хотелось бы самостоятельно намять бока этим двоим, а он этого сделать не может по причине ожогов, Ричард стал придумывать, как бы этих наглецов наказать. Посадить на рею? Нет, это актуально только в море. Протянуть под килем слишком жестко, сбросить за борт нельзя, так как Голдман здесь. Да еще и не хватает, чтобы эти придурки простудились и сдохли...
-А что это у вас с руками, сэр? - робко вопросил Смит, толкая локтем стоящего рядом понурого товарища, который пока явно не осознавал всей прелести перспективы их спасения. Хотя, куда здесь особо бежать-то?
-Бандитская пуля, - буркнул Ричард, к собственному удовольствию уже придумавший наказание для воришек. Пока те не сообразили, что пора линять, он прибегнул к посторонней помощи. - Эй, Адамс! - матрос, что в этой время о чем-то толковал с товарищем, нехотя оторвался от беседы, и, получив пару ободрительных хлопков по плечу, понуро поперся к подозвавшему его начальнику. Проходя мимо Беннета и Смита, он бросил на них явно недобрый взгляд, из-за чего те смутились.
-Да, сэр?
-Я слышал, вы тут недавно кое-что не поделили, - все трое злобно покосились друг на друга. - Можешь позвать друга, но только одного, дабы все было честно, - Ну их на фиг, еще переубивают там друг друга, а мне потом отвечать. - И разобраться с этими гнусными воришками в трюме, я разрешаю, - Смит от ужаса перспективы быть избитым побледнел, и, едва сохраняя самообладание, попытался воззвать к здравому смыслу начальника. Адамс же тем временем с радостной мордой лица побежал искать напарника по грядущей битве.
-С-сэр, но как же так? - Беннет, стоящий рядом, молча хмурился в пол и никак не поддерживал товарища. - Адамс же постоянно дерется на деньги, он профессионал, он же из нас отбивную сделает! - сложив все свои мысли в кучу и выпустив их на волю в виде реплики, что представляла из себя ночной кошмар филолога, Смит все равно остался без ответа. Так что их с его товарищем, не особо сопротивляющимся, в отличие от самого Смита, Адамс с другом уволокли в трюм, перед этим демонстративно оставив оружие на палубе. Судя по всему, история с воровством табака их ничему не научила, ибо где завелся хоть один воришка, скоро появится целая группа.
Рик же тем временем, с трудом запихнув табак в карман, из-за чего тот ощутимо вздулся, пошел помогать Голдману разбираться со стариканом, ибо тот все еще пытался с ним разобраться на языке жестов.
-Ну, как успехи? - вопросил он, приближаясь к "беседующим".
-Он говорит, что я должен показать ему трюм, - стараясь сохранять самообладание, начал прояснение ситуации Голдман. - Но я потерял свои ключи, и теперь они есть только у Вергахенхайта, которому я еще в Лондоне отдал дубликат, - Карлос вздохнул. - А где ходит Фриц вместе с Ваньковым, я не знаю.
-Так вы же их сами вроде в трюм отослали, - нахмурился Каррингтон, который не был полностью уверен в своих словах. Адамса ждет сюрприз. Ха-ха.
-Точно! - капитан хлопнул себя ладонью по лбу. Окружающим показалось, что раздался глухой стук. -  Ведите его в трюм, лейтенант, а я пока пойду искать ключи, - и Голдман быстро учесал в неизвестном направлении. Все-таки не надо было подходить к ним, - размышлял Рик, с подозрением смотря на представшего перед ним старикана-складовщика, что также созерцал его недобрым прищуром.
-Идем, - буркнул он, направляясь в трюм, где предстоял экшен. Дед, догадавшийся о смысле слов "басурманина", посеменил за ним.

0

6

В трюме намечался экшн, но Фриц с Андреем к тому моменту пришли к выводу, что ничего интересного тут нет (кроме порохового погреба, к которому Фриц из упрямства и банальных соображений безопасности отказался идти), а потому переместились куда-то в центр судна разглядывать мачты.
Чем они были интересны Ванькову - неясно, но, судя по его лицу, его вообще завораживали всякие длинные балки с развевающимися на них белыми тряпками. Видимо, Андрей был заядлым романтиком, в котором паруса вызывали страсть к путешествиям. Вергахенхайт же не видел ничего прелестного в осточертевшей "Виктории", а потому скучал, стоя под грот-мачтой.
-А из какой материи парус? - вопросил вдруг Ваньков.
-Вы могли спросить что-нибудь получше? - скептически бросил Фриц. - И так ведь ясно, что из хлопка. Вы же тут у себя не цепляете на реи шерстяные одеяла?
Андрей быстро нашелся:
-Тогда еще вопрос - а что у вас с бизань-гафелем?
Сначала Вергахенхайт вполне справедливо растерялся. Он же не на экзамене, чтобы с ходу узнать, где находится названная неведомая деталь. Спустя несколько секунд панического озирания мачт, он вспомнил, что за загадочный предмет называется бизань-гафель. Этот злосчастный кусок дерева натягивал парус в задней части корабля, где сейчас экскурсовод-недоучка и стоял.
Бизань-гафель и впрямь выглядел не особо презентабельно - он был элементарно сломан, при этом также порвав парус, что имел несчастье быть натянутым под ним.
-А это я бы у вас хотел спросить, - мгновенно перебросил всю ответственность на Ванькова Фриц. - Судно с такой поломкой стоит в порту, а сюда все еще никто не подошел, чтобы оказать помощь. Безобразие.
Андрей усмехнулся, не особо будучи задетым этим замечанием.
-Тогда пойдемте, вызовем рабочих сюда.
-Сами идите, я-то зачем? - Фриц боязливо закутался в камзол, опасаясь снова выходить навстречу воинственным лужам и козам. - Я уже сегодня погулял по вашей России, и пока я не в восторге.
-Вы гуляли по неправильной России. И без переводчика, - Андрей кивнул Фрицу на трап. - Пойдемте.
-Да на что я вам сдался? - уже совсем отчаялся Вергахенхайт. - Возьмите лейтенанта Каррингтона, он сегодня весь день тут сидит, пусть погуляет.
-Я бы с радостью, - продолжала улыбаться своей какой-то слишком русской улыбкой Ваньков, что уже начинало бесить. - Но его здесь нет. Как и капитана Голдмана.
-Не, ну правильно, - пробурчал Фриц. - Как что-то надо делать, они все смылись.
-Кстати, - продолжил вещать Ваньков. - Пока вы будете в Петербурге, я приглашаю вас остаться погостить в моем доме. Так что, если вы не хотите идти искать людей для починки вашего бизань-гафеля, то это сделаю я, но вы пока отыщите тут капитана и лейтенанта Каррингтона, чтобы потом, как я вернусь, мы все вместе пошли ко мне, - изложил длинный план Андрей. Фриц моргнул.
-Пошли?! Пешком? Там же ужасно холодно, и сыро, и опас...
-Я живу совсем недалеко. Жена даже все время ругается, что отсюда воняет рыбой, - со смешком выдал он вдруг совершенно ненужную информацию. - Так что?
-Ладно, идите за вашими этими рабочими, - отмахнулся Фриц. - А я Голдмана с Риком поищу, я уже привык это постоянно делать.
Он подтолкнул Ванькова к трапу, а сам поперся ближе к носовой части корабля, дабы там нашарить Голмдана.
Карлос нашарился вскоре - он спокойно разглядывал горизонт, облокотившись о борт корабля. Услышав подчиненного, который совершенно не бесшумно шуровал мимо, капитан обернулся и радостно воскликнул:
-О, здрасьте!
-Виделись недавно, - отмахнулся Фриц. - Собирайтесь, Ваньков нас к себе погостить зовет.
-Подождите, сначала дайте мне ключи! - Голдман протянул руку. - Мне нужно отпереть склад, чтобы открыть дверь русскому, который...
-Я понял, хватит! - мозг Фрица от обилия ненужной информации просто разрывало. - Держите, - он отдал нужный ключ капитану. - Там по пути где-нибудь подцепите Ричарда, пусть тоже собирается. Ждать вас буду у трапа.
Вергахенхайт спустился в свою каюту за сундуком, выволок его на палубу и принялся, усевшись на борту корабля, вглядываться в неизведанную даль выхода из порта. Все было залито туманом, что совершенно сбивало с толку и делало Россию на вид еще опасней, чем она есть.
Когда все личности собрались, включая Ванькова, компания поперлась по направлению вперед. Фриц опасливо прижимал к себе собственный сундук и шел мелкими шажками, опасаясь очередной засады от местного населения.
Засада не заставила себя долго ждать - из-за угла выпрыгнула бодрая старушка в черной юбке, разноцветных платках и вся увешанная разнообразными побрякушками. Бабка протянула Фрицу (именно он стоял с краю и был в относительной близости к агрессору) руку и стала бормотать.
-Что она говорит? - занервничал Вергахенхайт, поглядывая на шурующего впереди Ванькова. Тот, не оборачиваясь, бросил:
-Просит милостыню. Отошлите ее куда подальше, - и продолжил путь. Фриц сначала хотел мирно, не развязывая войну, пройти мимо старушки, но та отличалась упрямством. Тогда Вергахенхайт постарался ненавязчиво оттолкнуть бабку. В тот момент, когда его рука оказалась рядом с плечом старухи, та вдруг изловчилась и схватила чужую конечность, уставившись при этом на кольца. Тут-то и время было дать деру, но добродушный в этот день Фриц ничуть не запаниковал и все еще старался уладить дело миром. В ту же секунду бабка весело крикнула что-то на совсем не русском языке, и из-за угла пестрым хороводом выплыла орава цыган. Только сейчас до Вергахенхайта дошло, что разноцветный наряд бабки был не традиционным русским одеянием, а обычными цыганскими атрибутами.
Веселый хоровод с песней, пляской, звоном бубенчиков и шорохом развевающихся платков окружил растерянного и отставшего Фрица и, замельтешив вокруг, стал оттеснять отставшего путешественника за угол. Вырваться совершенно не получалось.
-Эй, Ричард! - стал звать Фриц. - Голдман! Ваньков! - но, кажется, отряд не заметил потери бойца.
По-прежнему прижимая к себе сундук, Фриц попытался быстро достать шпагу. Разумеется, это не вышло - он лишь выронил поклажу из рук, и та свалилась в готовую к принятию падающих объектов лужу. Кто-то из цыган, не переставая радостно петь, попытался незаметно оттащить сундук, по получил ногой по носу. Следом за этим еще несколько врагов получили локтем в челюсть, кулаком под ребро и плечом по животу. Как можно заметить по местам нанесения ударов, Фрица роняли все ниже и ниже, до тех пор, пока он не оказался полностью лежащим на земле. Цыгане стали стаскивать кольца, браслеты и прочую дребедень с ошалевшего от происходящей несправедливости Вергахенхайта. Кто-то из агрессоров попытался вытащить шпагу из ножен, но тут получил по своей, простите, харе с ноги. На секунду несколько врагов отступились. Самое время было драпать. Но Фриц не мог уйти без своих колец. Да, какие противоречивые чувства и немыслимо сложный выбор - жизнь или побрякушки?
В самом деле, разве что один Фриц мог в этот момент раздумывать.

0

7

Надо сказать, что в небольшом отряде, состоящем из Каррингтона и старикана со склада, сложилась ситуация, схожая с ситуацией Фрица и Ванькова - то есть, до трюма они так и не дошли. Причиной тормознутости первой группы товарищей послужили крики и громкая возня, что раздавались из трюма, а потому они решили не мешать таинственным существам, что так громко там орали (Ричард-то знал, кто там находится, но спутнику решил не сообщать. Да он и не мог этого сделать по причине языкового барьера. К тому же, старикан, судя по всему, и сам не горел желанием спускаться в жуткое помещение, так как то и дело осенял себя крестным знамением и боязливо косился в сторону двери, не решаясь приблизиться). В общем, не будем описывать в подробностях весь процесс их обоюдного бегства из коварного трюма, а начнем сразу с того момента, как весь дружный балаган в составе балбесов, их коллеги-гостя и капитана судна отправились на их новое место жительства - в квартиру Ванькова. Вообще, Рик несколько удивился, когда узнал от излишне болтливого сегодня (да, еще больше, чем обычно) Карлоса, где их разместили. Он и так не очень-то любил довольствоваться ролью гостя, хотя ему по долгу службы и приходилось часто ее на себя примерять, а тут это дурацкое амплуа придется взять на себя, находясь в совершенно чужой, и уже, можно сказать, ненавистной стране. Это был явно не его день. И хотя ему практически всегда не везет с тех пор, как он ступил на борт "Виктории" (точнее, с тех пор, как вступил в подчинение уже всем известному человеку - судно тут ни при чем), такой тотальный фэйл стал для лейтенанта неожиданностью.
Как бы там ни было, его мнения никто не спрашивал. Собрав в охапку свой тяжеленный сундук, внутри которого одиноко бился об стенку беспорядочный ком из грязной и чистой одежды, Каррингтон уныло поплелся где-то в хвосте колонны. Сзади него был только Фриц. Так как делать что-либо, кроме монотонного передвижения ногами (вопиющее безделье) и молча злиться на то, что купил слишком большой для себя сундук, было нечего, он сильно заскучал и полностью ушел в свои мрачные мысли о тяжести бытия. Трагичности ситуации прибавляла счастливая морда Карлоса (именно так - трагичности), периодически мелькавшая в моменты, когда он снисходил до проверки состояния своих подчиненных, плетущихся позади, и хлюпанье грязи под ногами. Ритмичное такое, всеобъемлющее, похожее на всхлипы покинутой мужем истерички вроде Брунхильды Простите, повествователя понесло не в ту степь. Хотя грязь действительно хлюпала под ногами очень проникновенно. Во всех смыслах последнего слова, так как довольно скоро не только сапоги лейтенанта приобрели коричневый оттенок, но и правый чулок, так как накануне он случайно проделал в носке правого ботинка небольшую дыру. (когда бесился на кухне, пиная все встречаемые предметы) Довольно неприятные ощущения, надо сказать. К тому же грязь была довольно насыщенна песком, и он неприятно зудел при каждом движении ноги. Не зажившие до конца ожоги  на руках тоже были раздражены тяжестью сундука, и при малейшем движении поклажи дико болели. Чтобы не заорать, страдальцу пришлось закусить нижнюю губу. Ричард был на грани срыва.
-Ну где вы там? - раздраженно вопросил "герой дня". Точнее, анти-герой. - Мой сундук не менее тяжел, нежели ваш, но я же иду впереди, - Каррингтон шумно засопел, все еще себя сдерживая. - А где Вергахенхайт? - с недоумением вопросил капитан, останавливаясь. - И кто эти люди? - Ваньков, прежде шедший рядом с Голдманом, так же остановился и обернулся. Рик решил последовать примеру остальных и также посмотрел назад. Там происходило что-то невразумительное для его обмякших мозгов, поэтому единственное, что он смог сделать, это бросить сундук в лужу и протянуть недоумевающее "Э-э-э?" Андрей же, быстро поняв, в чем дело, вытащил из-за пояса пистолет и, подбежав несколько ближе к группе людей, что, судя по всему, окружили искомого товарища, выстрелил в воздух. Цыгане, а это были именно они, с дикими визгами разбежались кто куда. Даже мужчины, которые, следовало думать, должны были отреагировать на потенциальную угрозу более адекватно, обратились в бегство. Взору "туристов" и их бравого "экскурсовода" предстал лежащий на земле Фриц. Рик с опозданием вытащил из-за пояса шпагу и побежал в сторону товарища. Выглядел он в этот момент не столько глупо, сколько... Да, все-таки глупо. Вергахенхайт, созерцая бегущую на него тушу с оружием в руках, к тому же, тушу весьма неустойчивую из-за вездесущей грязи, наверняка прощался с жизнью. Наконец, "спаситель" в компании Ванькова и Голдмана достиг цели.
-Ты как? - вопрос был риторическим, так как англичанин решил, что раз вокруг Фрица нет внутренностей Фрица (тавтология, зато забавно) и его же крови, беспокоиться не о чем. Сохраняя нарочито-грозный вид, он фирменным прищуром озирал узкую улочку меж двух домов, по которой сбежали злоумышленники. - Почему вы выстрелили в воздух? - с укоризной вопросил Каррингтон у Андрея, что сейчас как раз помогал немцу подняться.
-Потому что их было десять, а нас трое, - пояснил Ваньков, убирая оружие обратно за пояс. - И они бы быстрее прикончили его, чем мы их всех.
-Но их же нужно поймать, - не унимался лейтенант, в котором внезапно проснулся поборник добра и справедливости. - А вдруг они кого-то еще обкрадут и убьют?
-Нас это волновать не должно, - отрезал Голдман, сделав максимально суровое лицо. - В России, да и во всем мире, таких банд полно. И их истреблением должны заниматься специализированные лица, а не волонтеры типа вас, - Ричард в ответ только фыркнул, но, тем не менее, убрал шпагу.
-Что это блестит? - изрек Ваньков, вытаскивая что-то из самой гущи грязи. Его находкой оказалось ничто иное, как кольцо Фрица. Правда, весьма и весьма пострадавшее от контакта с суровой русской улицей. - Судя по всему, ваше, - Андрей гордо вручил грязное украшение его владельцу. - Ладно, пойдемте, а то мы такими темпами никогда не дойдем, - кое-как подняв свой потрепанный сундук своими же разболевшимися руками, Рик, на этот раз идя на одном уровне с Фрицем, двинулся дальше.
Путь туристов пролегал, кажется, по самым грязным улицами Петербурга. Тут и там постоянно проезжали громоздкие, жуткого вида экипажи, на козлах которых сидели столь же грозные мужики в тулупах. Колдобины на дорогах, в которых собиралась грязная дождевая вода, "благодаря" этим же экипажам то и дело опорожнялись на прохожих. Да, то же самое творилось и на улицах Лондона, но к лондонской грязи Каррингтон уже привык, а к русской привыкнуть только предстояло.
-Долго еще? - пыхтел он.
-Не очень, - уклончиво ответил Ваньков, перекрикивая шум, стоявший на людной улице, по которой он умело лавировал, избегая грузных экипажей и холодных луж. - Идите строго за мной, и вас не обольют.
-Легко сказать, - вздохнул англичанин, тем не менее, следуя совету товарища. При всей своей занятости, состоявшей в желании не быть обокраденным, задавленным или облитым грязью с ног до головы, он умудрялся следить за местоположением Вергахенхайта, который, судя по отсутствию звона где-то поблизости, потерял значительную часть украшений в неравной борьбе с цыганами. И тут, как гром среди ясного неба, в свободную руку лейтенанта, в бессилии бившуюся о бедро хозяина, прилетел какой-то груз, что заставил эту самую руку согнуться. Рик несколько обалдел от такого хода дел, и, недолго думая, захотел выкинуть прочь этот "подарок судьбы", как тот вдруг громко заплакал. Казалось, что далекий от сентиментальности Каррингтон теперь уж точно должен выкинуть плаксивый комок тряпок, дабы больше не слушать его нытья, но что-то его остановило - видимо, властвовавшая над ним сегодня тормознутость. Продолжая держать в одной руке ребенка, а это, судя по всему, был именно он, а в другой тяжелый сундук, "счастливый папаша" остановился на месте и стал панически озираться, тщетно пытаясь вычислить в пестрой толпе возможного родителя дитяти. С самого начала было понятно, что, раз он не отреагировал в первую секунду после получения "посылки", то больше у него шансов на избавление от нее нет. Это конец.
Криком ребенка и внезапной пропажей балбеса оказались привлечены Голдман и Ваньков.
-В чем дело? - раздраженно вопросил Карлос, пока не подозревая, что детский плач исходит из рук ошалевшего от всего происходящего Ричарда. Последний пока не до конца осознал, как сие дитя попало к нему, поэтому продолжал упорно тупить и держал сверток так, как он к нему и попал, не устроив его поудобней в руках. - Что это у вас в руках? - "Нет, слишком много вопросов на сегодня" - решил мозг.
-Да это же ребенок! - с какой-то пугающей смесью восторга и ужаса воскликнул Андрей. - Где вы его взяли?
-Не знаю, - выдал лейтенант, но тут же поспешил исправить ответ. - Его подкинули, - а дитятя продолжала орать, не понимая, что этим всех только нервирует.
-Приплыли, - вздохнул Голдман,  потирая переносицу. - И куда его?
-Это она, - поправил Ваньков, уже успевший порыться в недрах пеленок ребенка. - Пока возьмем с собой, дальше придумаем, что делать.
-Нужно решать сейчас, - отрезал Рик, под шумок впихивая сверток в руки замешкавшегося Андрея.
-У вас есть какие-то предложения? - язвительно вопросил капитан, пуча на подчиненного глаза.
-Найти ее мать, - всеобщее молчание заставило Каррингтона придумать более состоятельную версию. - Отдать в приют.
-Куда? - переспросил Андрей.
-Так, все, пойдемте домой, - замельтешил Карлос, разворачивая обоих собеседников по направлению движения. - Мы преграждаем людям дорогу, а с русскими это чревато.
Красивый трехэтажный дом Ванькова, выстроенный в лучших традициях барокко, несколько странно контрастировал с грязными улицами Петербурга и людьми, по ним ходившими. Их внешний облик напомнил Рику о Ричмонде и Каракасе, надо сказать. Как бы там ни было, рассматривать окружающий мир, и даже строение, в котором ему предстояло обитать, он был не в настроении, а потому молча ввалился внутрь. Товарищей довольно быстро обслужил приличного вида лакей, и, забрав их вещи, проводил в гостиную. Комната сия ничем не отличалась от обычной комнаты европейского дворянина, так что опасения о шкурах зверей вместо диванов, костре вместо камина и отсутствии окон оказались напрасными. Андрей, сам не снявший грязных сапогов, справедливо не потребовал того же от гостей, так что пол в гостиной вот-вот серьезно пострадает. Ребенка он отдал служанке, судя по всему, с целью приведения весьма грязной дитяти в порядок.
-Думаю, что я ее удочерю, - сообщил Ваньков, разливая по бокалам какой-то напиток из графина. - Жена против не будет, - Вот так, сходу удочерить ребенка с улицы? Странный он.
-Ей бы подошло имя Элизабет, - изрек Рик, дабы не сболтнуть того, что но только что подумал - еще не хватало, чтобы в отместку ребенка сбагрили на него.
-А мне нравится Авдотья, - англичанин закашлялся, негодуя на такой "кошмар". Хотя, можно и без кавычек. - А что? Красивое имя.
-Дерьмовое имя, - заявил Каррингтон. - Элизабет звучит лучше.
-У нас нет такого имени, - язвительно заметил  Андрей. - Если только Лиза.
-Ну вот, Лиза тоже хорошее. На правах нашедшего я имею право дать ей имя, - Надо было молчать. Ладно, я же имею право отказаться.
-Это мое дело, - продолжал настаивать хозяин дома, раздавая всем по бокалу неизвестного пойла.
-Авдотья - звучит как ругательство, - фыркнул лейтенант.
-Ладно, пусть будет Лиза, - Слишком быстро сдался. Так даже не интересно. - Выпьем за дружбу народов! - изрек Андрей, опустошая свой бокал. Какая-то отрава... - размышлял Рик, под шумок выливая содержимое бокала в стоящую рядом вазу.

0

8

К поверженному Фрицу вскоре подоспела помощь. Раздался выстрел в воздух. Вергахенхайт ошарашенным взглядом посмотрел на убегающих цыган, постарался, хоть и запоздало, поймать одного из них за ногу, дабы каким-то образом возместить себе ущерб за потерянные украшения, но успеха не добился. Цыган ускользнул, оставив немца в, что называется, диссонансе.
Итак, к находящемуся в лишенном ясности состоянии души Фрицу подошли все его спутники, за исключением Ричарда, который находился лишь на подходе к месту происшествия. Это приближение окончательно выбило Фрица из колеи адекватности, ибо выглядело оно действительно шокирующим. Словно в замедленном действии, созерцал Вергахенхайт, как, размахивая шпагой, на него надвигается воинственное и такое же неадекватное создание, как и он сам. От ощущения приближающейся опасности Фриц даже зажмурился, но Ричард, слава Богу, затормозил за несколько метров от жертвы суровой российской действительности, не задев того шпагой по воле случая. Вергахенхайт облегченно выдохнул и уставился растерянно в одну точку. Потом сообразил кое-как, что надо бы подняться, и нехотя встал на ноги. Только сейчас он почувствовал странную легкость на конечностях, коей обычно не бывало, и загадочное отсутствие звона со своей стороны. Посмотрев на свои руки, он лишь сейчас осознал - да его нагло ограбили! Пальцы, которых раньше было почти не видно под серебром, теперь предстали пред белым светом. Кожа, на которую долгие годы не падали солнечные лучи, была мертвенно-синевато-бледной. Вергахенхайт даже опасался, что она сейчас осыплется с фаланг. Браслетов тоже не было - запястья были подозрительно пусты. Фриц рассеянно потрогал ухо, в котором раньше была серьга, и тут же сообразил, что украшение попросту выдрали из мочки, которая оказалась ныне порвана. Ну вообще отлично. Фриц ошарашено приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слов в голове не было. Мозг был лишен содержимого и полностью выведен из строя. Только бессодержательные образы проносились где-то в глубинах черепушки, но надолго и они там не задерживались.
Едва Фриц только встал и принялся за созерцание рук, как ему тут же вручили какой-то комок грязи, сообщив, что он, вероятно, ранее был принадлежащим Вергахенхайту.
Чуть покачиваясь от недоумения, Фриц вытер комок грязи носовым платком и уставился на свое, собственно, кольцо. Обручальное. Помятое чьей-то безжалостной ногой, грязное, и, главное - единственное! Фриц издал неясный нечленораздельный звук и с выражением горести на лице прижал часть утерянных побрякушек к груди. Теперь все, что у него осталось - это гнутое обручальное кольцо и зуб на веревочке. Как можно догадаться, радости Фрицу это не прибавило, скорее, наоборот - это совершенно обескуражило его и глубже занесло в диссонанс.
Это был полный конец. Но "конец" не в состоянии выразить все душевные муки Фрица на тот момент, так что лучше употребить слово не совсем цензурное, зато емкое - это был полный пиздец. К сожалению, в то время вряд ли имелись столь универсальные слова, так что Вергахенхайт совершенно никак не мог прокомментировать ситуацию, он лишь всхлипывал и смотрел потерянным взглядом по сторонам.
Когда компания продолжила путь, Фриц уныло поволокся следом. Ричард в этот раз отчего-то перемещался рядом, видимо, чтобы контролировать друга. А тот депрессивно размышлял в тот момент, что воровать у него больше нечего, и что лишился он всего!.. Услышь это капитан Очевидность, он бы закрыл глаза рукой, будучи в замешательстве от такого мрачного настроя.
Вергахенхайт не глядел по сторонам и не заметил пополнения в рядах товарищей. То, что Ричарду в руки пихнули младенца, он узнал лишь по прибытии домой, когда мимо уныло сползшего в стул Фрица торжественно пронесли шевелящийся сверток. Впечатления это особого на Вергахенхайта не произвело, он бы сейчас и разноцветному дирижаблю с китайским флагом на борту, пролетающему под потолком, не удивился.
Разговоров за столом Фриц тоже не слушал, все созерцая свои руки. За столом уже разливали какое-то пойло, которое ничуть не заинтересовало Вергахенхайта своим внешним видом, запахом и вообще наличием. В какой-то момент к печальному немцу обратился Ваньков:
-А почему вы грустите и ничего не пьете? Вам у меня не нравится?
Не дав Фрицу и головы поднять, выступил Голдман:
-Да все ему нравится, просто он еще от нападения цыган не отошел.
-Да, они могут напугать с непривычки, - согласился Ваньков. - Но вы же встречали людей и пострашнее? - Какой настырный болван. - В чем же все-таки дело?
-Мои кольца, - потерянно буркнул Фриц. - И браслеты. Их украли...
-Давно пора было. - усмехнулся Голдман, исторгающий в атмосферу этой фразой удивительное количество бесцеремонного хамства и полного непонимания людей. - Меня так они всегда раздражали.
Фриц уничтожающе посмотрел на капитана и промолчал.
-И сколько вы их уже носили? - продолжил презрительным тоном Карлос. Фриц вздохнул:
-Уже лет десять.
-Не снимая?! - выпучил глаза Ваньков. Вероятно, сейчас в голове его сложилось мнение о европейцах еще хуже, чем у европейцев о русских.
-Иногда, конечно, они слетали, но крайне редко, - пожал плечами Фриц.
-Десять лет носить металл на пальцах?! - продолжал исступленно повторять Андрей, глядя на Фрица, как на оживший экспонат кунсткамеры. - И у вас не отмерла кожа?!
-Нет, как видите, - Фриц мрачно помахал рукой перед Ваньковым. Тем самым он, видно, нагнал в сторону Ванькова и Голдмана воздух, наполненный невидимыми, но существенными парами проштыра, ибо Андрей отупело затих, а капитана вдруг совершенно разнесло.
-Ой, надо же, не звенит, - засмеялся Карлос, отреагировав на взмах руки Фрица. - Стойте, дайте я посмотрю, - он схватил руку Вергахенхайта и уставился на ее, невзирая на совершенно протестующее и не сулящее ничего хорошего лицо подчиненного. - Ха, теперь руки такие белые, - Голдман снова закатился, по сути, беспричинным смехом. С лица Фрица совершенно убрались все признаки здравомыслящего человека. - Вы у нас, оказывается, белоручка...
Даже Ваньков понял, что Голдман сморозил глупость не к месту и не вовремя. Но Андрей не успел остановить рукоприкладство. Вергахенхайт резко выдернул свою руку из конечностей капитана и зарядил тому в челюсть. Тот, не удержав равновесия, свалился со стула, но продолжил ржать на полу:
-Ха-ха, не могу!.. Теперь ваш удар уже не столь опасен...
-Я могу еще ногами запинать, раз руками вам не больно, - буркнул Фриц. - Наркоман, - кому-то может показаться, что таковое поведение подчиненных со своим начальником уже абсолютно выходит за рамки. На это можно ответить лишь - да, это совсем неправильные взаимоотношения, но Карлос действительно заслужил, а Вергахенхайт (и Каррингтон, кстати, тоже) никогда не отличались высокими моральными принципами и умением держать себя в руках. Так что, удар по лицу хама понятен, хоть этот хам и высокой должности.
-Вы, похоже, сильно переживаете, - сочувственно протянул Ваньков, продолжая с опаской коситься на Фрица.
-Да я, черт возьми, на грани истерики! - подтвердил Фриц, подняв брови. - А этот придурок ржет надо мной!
-Вы так отзываетесь о своем капитане? - удивился Ваньков.
-Да, они так всегда, - закивал Карлос, поднимаясь.
-Он того заслуживает, - заметил Фриц, убирая руки в карманы, чтобы они меньше бросались в глаза и не нервировали неокрепшую психику.
-Мне кажется, я мог бы вам помочь, - робко предложил Андрей.
-Как? Единственное, что может на время успокоить меня, так это шнапс и хороший табак, - трагично протянул Фриц, облокачиваясь о спинку стула.
-Шнапса нет, могу предложить водку. Табак имеется. Правда, я хотел предложить нечто другое...
-Баб что ли? - милостиво покосился на инициатора Вергахенхайт. - Тоже вариант.
-И их, - закивал Ваньков. - Но изначально я хотел просто показать вам дорогу к ближайшему ювелирному магазину.
-В этой глуши... простите, в России есть ювелирные магазины?! - восторженно воскликнул Фриц. - Что же вы раньше молчали?! Куда идти? - он вскочил со стула.
-Может, я лучше провожу вас туда завтра? - опасливо предложил Андрей.
-Завтра?.., - разочарованно протянул Вергахенхайт, как ребенок, которому обещали, но так и не купили новую игрушку. - Ладно, тогда завтра...
Но разве могло сие воодушевившееся вновь создание терпеть? Нет, конечно. Сказать, что оно утратило остатки сознания, было бы глупо, ибо их оно утратило еще несколько часов назад. Сейчас же показатель развития мозга попросту ушел в минус, так как решительно все мысли, реплики, диалоги Вергахенхайт отвергал, лишь время от времени расхаживая туда-сюда по комнате. Ваньков даже шепотом предлагал вызвать врача, но Голдман так же шепотом отверг сие предложение, сказав эпичное: "Этих двоих и не так еще штырило".
В какой-то момент, решив разнообразить царящую в комнате атмосферу, Ваньков возжелал познакомить собравшихся со своей супругой. Объявив это Ричарду и Карлосу, он отдельно подошел к Фрицу и постарался донести суть до того. Немец покивал, но никак не изменился в поведении, и сознательности его лицу не прибавилось. Андрей тяжело вздохнул и приказал слугам позвать жену. Та снизошла до гостей уже минут через десять.

0

9

Пока одуревший от горя потери своих украшений Фриц махал на Андрея и Голдмана парами проштыра, вследствие чего те резко менялись в настроении, непроштыренный Ричард со скучающим видом созерцал окружающую действительность. А она была такова: старый камин, судя по яркости своей позолоты недавно отреставрированный, тихо посвистывал дымоходом, в который залетал порывистый питерский ветер, чем несколько раздражал. Где-то в углу комнаты с потолка то и дело падали капли воды, под конец своего пути попадающие в специально поставленный для этого таз и шумно разлетаясь по сторонам в виде более мелких капель, также действуя на нервы. Пафосный портрет какой-то дамы в летах, что висел над тем самым камином, удручающим взглядом смотрел на трех взрослых мужчин, что на тот момент старательно изображали мальчишек. Четвертый же мужчина мальчишкой был по жизни, поэтому дама не стала даже пытаться его перевоспитать психическим воздействием, что она обычно оказывала на других людей, при этом будучи неодушевленным предметом. (пары достигли и автора) И только статуэтки полуголых женщин-подсвечников, что сильно контрастировали со строгим портретом, висящим прямо над ними, порадовали несколько замыленный взгляд Каррингтона. Под аккомпанемент истерического смеха упавшего с кресла Голдмана он эпично почесал щеку  (автор любит обламывать читателя, сначала употребляя громкие наречия, а потом говоря о простом, даже примитивном действии героя. Пора бы уже привыкнуть, ага) и продолжил скучать, так как к нему никто не обращался и никто не хотел с ним играть. Хнык.
В конце концов, ему надоело строить из себя занудного интеллектуала, коим он никогда не был (в смысле интеллектуалом, а не занудным) и лейтенант обратился в слух - его товарищи как раз обсуждали что-то явно важное.
-Мне кажется, я мог бы вам помочь, - вещал Андрей, обращающийся к Фрицу.
-Как? Единственное, что может на время успокоить меня, так это шнапс и хороший табак, - Подумаешь, побрякушки, - про себя подумал Рик, который раз за годы знакомства с немцем удивляясь его фанатизму перед серебром.
-Шнапса нет, могу предложить водку. Табак имеется. Правда, я хотел предложить нечто другое... - Он еще и жмот! Надо сваливать отсюда.
-Баб что ли? - с сомнением переспросил Вергахенхайт. - Тоже вариант.
-Отличный вариант, - встрял Каррингтон, не особо надеясь, что на него обратят внимание. Однако, зря надеялся, ибо Голдман, находящийся последние минут пять в неадеквате, внимательно вникал в суть вопроса и слушал все, о чем говорят сидящие в комнате, и, следовательно, он заметил новое действующее лицо. Вопреки своему обыкновению, выносить ему мозги он не стал, а решил ВНЕЗАПНО подкрасться к тому сзади. Веселья ради, конечно. Крался он, как мне подсказывает Капитан Очевидность, медленно, поэтому до решающего судьбу своего мозга и зубов Карлоса момента Ричард успел дослушать беседу Ванькова и Фрица.
-И их, - закивал Ваньков. - Но изначально я хотел просто показать вам дорогу к ближайшему ювелирному магазину. - Да, правильно. От него все же есть толк.
-В этой глуши... простите, в России есть ювелирные магазины?! - восторженно воскликнул Фриц, с лица которого на некоторое время исчезла вселенская тоска. - Что же вы раньше молчали?! Куда идти? - В ювелирный, мать твою.
-Бу! - внезапно раздалось над ухом. Повинуясь первому же рефлексу шокированного организма, Рик, как вы уже наверняка догадались, заехал рукой куда-то позади себя, где стоял новоиспеченный Петросян. Пока он отходил от испуга, при этом порывисто озираясь по сторонам, первый прототип Евгения Вагановича беззвучно ржал, при этом держась за ушибленный нос. - Вот умора! - сквозь неиссякаемый поток смеха прокомментировал Голдман, уже обнаруженный мрачной жертвой своего проштыра. - Я не могу!
-Издохните, капитан, - попросил Рик, презрительно фыркая в сторону недоюмориста. Карлос, продолжая ржать, отполз куда-то в сторону, хлюпая разбитым носом.
Через некоторое время Ваньков возжелал познакомить своих новых друзей (если их так можно назвать) с женой, которая, судя по его словам, была на сносях. Каррингтон не ожидал от спутницы жизни Андрея чего-то сверхъестественного типа шерсти по телу, ушанки на голове, бутылки водки и балалайки в руках, поэтому особого мандража он, как и Фриц, не проявлял. Голдман же, прославившийся своим галантным обращением с дамами, старательно наводил марафет у зеркала, вздыхая по своему прежде целому носу. Анестезия в виде беспрерывного смеха уже прошла, поэтому боль он ощутил только сейчас.
-Лейтенант, когда вы уже отделаетесь от привычки бить все, что вас пугает? - раздраженно вопросил он, потирая пальцем болящий орган.
-А когда вы отделаетесь от привычки глупо шутить и вечно ныть? - процедил Ричард, к которому вернулось плохое настроение. Оно, в принципе, никуда и не уходило, но сейчас как раз некстати наступил приступ язвительности и неприятия окружающих людей. Некстати только потому (в остальное время его плохое настроение и его последствия порядочно могут повеселить читателя), что в гостиную как раз явилась жена Андрея. Едва он ее увидел, его пробил холодный пот. Твою мать, ну почему мне так не везет?! Я знаю, что я порядочная тварь, но все равно - почему?!
-Это моя жена, - у кэпа скоро отвалится голова кивать. - Мария, - дама, пока не заметившая стоящего в сторонке Каррингтона, сделала книксен и пошла здороваться со всеми за руку, придерживая свой довольно объемный живот так, будто он мог в любой момент отвалиться. Процесс знакомства с молчаливой "миссис Ваньков" больше походил на приветствие президентом приехавших к нему на саммит коллег - выстроившись в ряд, крайним в котором стоял Рик, они поочередно целовали даме ручку. Первым был Фриц, которого она по злой иронии не узнала, за ним последовал Голдман, у которого Мария задержалась, ибо он пожелал сказать ей еще пару комплиментов, на которые женщина ответила сдержанным кивком, ну и последним, следует полагать, был ее бывший партнер по совместным "переодеваниям" в винном погребе "Эллодии". Англичанин, одной рукой нервно теребя пуговицу камзола, другой свершил ритуал приветствия, стараясь упорно не замечать на себе пристальный взгляд остолбеневшей Марии. Она же тупая, откуда у нее такая хорошая память? - негодовал про себя лейтенант, старательно смотря в пол, чтобы не встречаться с женщиной взглядами. Немую паузу прервал Андрей, явно негодовавший на отсутствие такого же внимания со стороны Марии к своей персоне.
-Кхм, может, проводим гостей в их комнаты? Они ведь устали, - Ваньков выразительно посмотрел на товарищей, призывая тех изобразить муки дальнего пути и акклиматизации. Однако, призыв пока понял только Голдман, ибо Фрицу изображать усталость было не надо, так как он и так выглядел утомленным, а вот Ричард просто не пожелал подчиниться чужим, с позволения сказать, приказам. Слуги, поняв призыв хозяина, увели Вергахенхайта с Карлосом на второй этаж, не решившись подступиться к Каррингтону, который при первом же приближении к своей персоне бросил грозный взгляд на лакея. Желание действовать только по собственной программе оказалось сильнее желания поскорее скрыться с глаз Марии, продолжавшей по глупости своей на него таращиться. - Вы что-то хотели? - приторно-учтиво вопросил Андрей.
-Да, - согласился Рик, делая вид, что принимает предложение чужой помощи как должное, хотя на самом деле он имел сомнения на счет того, предложат ли ее ему. - Проводите меня в ювелирный. Если Фриц сегодня же не получит замену старым украшениям, он тронется окончательно и бесповоротно.
-Сейчас? - переспросил Ваньков, опять вызывая у кэпа приступ ужаса. - Но у нас скоро обед...
-Пожрать вы всегда успеете, - раздражился Каррингтон, застегивая камзол, ибо возможность отказа со стороны кого бы то ни было он даже не предполагал. - Мы в центре, так что тут наверняка недалеко.
-Да, тут и правда недолго, - пискнула Мария, решившаяся, наконец, произнести хоть слово. - Мы с подругами туда часто ходим..., - судя по количеству колец на ее руках и степени красоты ее колье, она говорила правду.
-Тем более, - поддакнул англичанин, напяливая треуголку, поднесенную слугой. - Давайте сходим.
-Ну ладно, - вздохнул Ваньков, нехотя выходя в вестибюль и одевая свою верхнюю одежду. - Только надо и правда быстро.
Товарищи, попрощавшись с Марией, быстро ретировались на улицу и потопали в направлении, указанном Андреем. Судя по насупившемуся виду впередсмотрящего, он все еще думал о причине пристального внимания жены к субъекту, шагающего сейчас рядом с ним. Видимо, ревность перла из него настолько сильно, что он больше не мог ее сдерживать и дошел уже до того, что стал выговаривать все свои мрачные мысли самой причине их возникновения.
-И чего это моя жена на тебя так уставилась? - пробурчал он, злобно косясь на Рика.
-Откуда я знаю? - столь же недружелюбно отозвался Каррингтон, прикидывая в уме, сколько колец и браслетов он сможет купить на свои средства. - В бабских мозгах чего только не происходит.
-Ну да, - вроде как примирительно сказал Андрей, предварительно вздохнув. - Об этом я не подумал, - Идиот. Интересно, рога не жмут?
В конце концов, они пришли к пункту своего назначения, который своим приличным видом внушал доверие, да и человек, стоявший за прилавком, не был похож на тех мужиков-извозчиков и, будучи пожилых лет, был одет в европейское платье. Пока Рик стоял у витрины, высматривая хоть что-то серебряное среди сплошного золота и драгоценных камней, его проводник отправился устанавливать контакт.
-Добрый день, - заговорил с продавцом Ваньков.
-Здравствуйте, господин Ваньков, - приветливо отозвался хозяин магазина. - Вы для жены?
-Эм, не совсем.
-Для любовницы? - старикан удивленно вскинул брови.
-Нет, для друга, - старикан вытянул лицо еще больше. - Вы неправильно понимаете, - замельтешил Андрей, раздраженно вздыхая. - Его ограбили цыгане - забрали все серебро, а он его очень любил, понимаете? Кольца и браслеты, - продавец кашлянул и почесал затылок.
-Да, кажется, понимаю,  - он покосился на Ричарда, последние десять секунд пристально на него смотрящего. - Это тот ваш друг?
-Нет, это друг моего друга, - улыбнулся Андрей. - Они иностранцы.
-А-а-а, ну тогда понятно, - с облегчением выдохнул дед. - Я-то думал, русские мужики уже и браслеты серебряные носят, - он достал из прилавка какую-то коробку и поставил ее перед Андреем. - Выбирайте. Это все, что заложили в ломбарде, да так и не выкупили, - он сдул с нее пыль. - Еще в петровские времена сделано, - Каррингтон, заметив, что Ванькову уже кое-что удалось получить, подошел к прилавку и с молчаливого согласия обоих стал рыться в коробке, в надежде найти хоть что-то. Многие изделия были из золота, но все же они оказались в меньшинстве, так что Рику удалось нарыть довольно много новых украшений. Возможно, они предназначались для женщин, но, как показалось обоим лейтенантам, носить их мог и мужчина - тем более, они были достаточно большого размера. Ричард выложил перед стариканом все свои деньги (ну, не совсем все, так как у него еще было немного припасено в подошве сапог и дома в сундуке), при этом не дав Ванькову добавить и монетки, распихал украшения по карманам. Уже через десять минут, буквально добежав до дома, так как ему не терпелось порадовать друга, он отыскал того в гостиной и гордо вывалил перед ним все содержимое своих карманов.
-Ну как?

0

10

Фрица, считающего количество цветочков на обоях, бесцеремонно отвлекли от сего важного занятия и поставили во главе цепочки "приехавших на саммит коллег", как будто он заслужил эту "честь". Вергахенхайт постарался возразить Ванькову на это оживленным шевелением бровей и беззвучным открыванием и закрыванием рта, но такие несколько "рыбьи" способы передачи информации не возымели должного действия, а потому "глава саммита" гордо возвышался теперь перед беременной блондинкой. Ее лицо показалось ему знакомым, а потому он вгляделся внимательней... Впрочем, нет. Так бы произошло, не будь Вергахенхайт так поражен отстранением себя от счета цветочков на обоях. Но он был не в себе, так что даже не посмотрел не то что на лицо, а даже в сторону супруги Ванькова, выворачивая шею на сто восемьдесят градусов назад, чтобы вернуть свой взор к обоям. Тем самым, взгляду Марии предстала лишь протянутая для приветствия рука, кусок затылка и где-то одна десятая лица. Даже если бы блондинка помнила Фрица (а он в ее памяти отложился весьма расплывчато, и разве только как человек, уронивший люстру), она бы не догадалась, что напротив стоит именно он. Когда дама переместилась по ряду "участников саммита" в сторону, освобожденный Вергахенхайт вернулся к обоям, где и провел оставшуюся часть времени.
Сдается автору, что, проведи это существо с неделю без своих колец, оно стало бы пускать слюни и ползать на четвереньках.
-Кхм, может, проводим гостей в их комнаты? Они ведь устали, - как-то натянуто заметил Ваньков. Вергахенхайт никак не отреагировал на сии слова, но лицо его в этот момент и так было достаточно "акклиматизировано" - то есть, неоднородное по цвету своему и имеющее синеватый оттенок из-за оттока крови от мозга в неизвестную часть туловища. "Синего" Фрица, как пациента психической лечебницы, взяли под руки и аккуратно переместили в сторону лестницы. Метра через три пути Вергахенхайт рассеянно вопросил:
-А мы, простите, куда?
Слуги шуганулись от него в стороны. Оно еще и говорит! Как можно догадаться, по-немецки (а Фриц заговорил именно на нем, используя самую свою примитивную часть мозга) русские лакеи не понимали. Не ответив немцу, они снова вцепились в его руки и увереннее потащили к лестнице. Вергахенхайт озадаченно повел бровями, но больше задавать бессмысленных вопросов не стал и покорился судьбе.
Покорившийся судьбе Фриц уже на пятой ступеньке забыл шевелить ногами, вследствие чего споткнулся и, утащив за собой слуг, вернулся на стартовую позицию. Там он тяжело вздохнул и таки заново начал подъем.
-Сувсим больний якой-то, - сказал один из слуг. - Тащит же усеремя хозяин якую-то заразу с работы.
-Да-а, - кивнул на это более молчаливый слуга. И они в тишине продолжили проводы Вергахенхайта в его комнату. Уже на верху лестницы Вергахенхайт вдруг ни с того ни с сего начал мирные рассуждения о том, что политика России недостаточно хороша, чтобы поднять ту до уровня Европы - вслух, и по-немецки. Когда он дошел в цепочке рассуждений до того, что менталитет русских весьма дик, он даже брезгливо оттолкнул от себя одного из лакеев, который после этого уже менее уверенно волочился рядом с "заразой", лишь изредка дергая того за рукав, чтобы показать поворот коридора.
Затолкав тело в последующее место дислокации, оба слуги прикрыли двери и перекрестились.
-Пийдем, Фидот, а то удруг етот вийдет еще...
-Да-а.
Фриц тем временем в комнате уселся за стол и, положив руки на столешницу, стал их снова созерцать. Потом, желая как-то отвлечься, достал из кармана обручальное кольцо и постарался его выпрямить. Руками совершить это не вышло, так что Вергахенхайт подключил к делу все попадающиеся на глаза предметы. Самым гениальным из его созданных в то время изобретений была приспособленная под выпрямление кольца оконная рама. Повесив кольцо на выступающую из рамы гайку, Фриц прицепил к украшению оконный замок, который был представлен обыкновенным крючком, вставляющимся в петлю. Сей крючок с другой стороны Фриц примотал найденной в ящике стола проволокой к вентиляционному отверстию в верху стены и сам повис на этой проволоке. Крюк тянул кольцо, гайка удерживала его в верном положении, и наш умственно-отсталый товарищ уже шел к успеху, как вдруг слабину дала одна из частей механизма. Проволока, на которой висел Фриц, отчего-то лопнула (действительно, отчего бы?..), после чего Вергахенхайт громко приземлился на пятую точку. Крючок резко отскочил, кольцо тоже слетело и, отпрыгнув от подоконника, завалилось под половицы. Вергахенхайт прищурил глаза и, скинув камзол и закатав рукава рубашки, полез в щель между досками рукой. Обладая достаточно длинными пальцами, он таки протиснулся в злосчастное отверстие и нашарил там обручальное кольцо. Но вот с вытаскиванием руки возникли уже кое-какие проблемы. Стоящий на корточках перед щелью в полу Фриц печально оперся подбородком о ладонь свободной руки и стал думать. Разумеется, придумать ничего не вышло, так что он стал тупо дергаться и, упираясь ногой в пол, тащить застрявшую руку на себя. Через десять минут сие занятие увенчалось успехом, и Вергахенхайт отскочил к противоположной стене комнаты, сжимая в ободранной досками руке еще более мятое кольцо. Отряхнувшись, он с довольно осмысленным лицом (на самом деле это была лишь маска адекватного человека, за которой прятался не буйный, но загадочный псих) направился к двери, чтобы спуститься и попросить у кого-нибудь рабочие инструменты, дабы разогнуть упрямое кольцо. На первом этаже им не было обнаружено решительно никого, так что он попросту сел в гостиной и стал чего-то ждать.
Тем временем Федот и его разговорчивый друг, исследуя комнату "заразы с работы", за которой решились следить и разгадать тайну "етого больнива", обнаружили привязанную к вентиляционному отверстию проволоку и с ужасом решили, что "етот" хотел вешаться.
-Так йон же за веревкой небось убег! - ужаснулся друг Федота, которого звали Акакий.
-Да-а...
-Пийдем спасать слабоумного! - и два героя помчались на поиски суицидника. Правда, сначала они взялись за обыск всяких чуланов и кладовых. Сия доброта и участие к незнакомому им человеку объяснялось лишь широтой русской души.
Тем временем к Вергахенхайту уже подоспел спаситель Ричард. Подняв на друга не соображающий взгляд, Фриц хотел было уже не в тему спросить, как дела, или как погода, как тут внезапно Каррингтон вывалил на стол из карманов кучу серебряных украшений.
-Ну как?
Глаза Фрица в тот момент заполнили собою треть лица, согнав брови куда-то на самый верх, а лоб собрав гармошкой. Не в силах поверить своему счастью, Вергахенхайт запустил в украшения руку и принялся их перебирать. Когда он понял, что происходящее - это не галлюцинации и не рай после скоропостижной гибели, глаза его постепенно стали возвращаться в орбиты, а вместо них на пол лица разъехалась улыбка в два ряда зубов. С физиономией чеширского кота, Вергахенхайт мгновенно подскочил со стула и повис на своем спасителе, не давая тому возможности выбраться из дружеских объятий.
-Ричард! Я возведу тебе памятник! Я в честь тебя "Викторию" переименую! Я заставлю Алекса назвать моего внука Ричардом, даже если это будет девочка! - при этом Каррингтона беспощадно мотало из стороны в сторону. - Ты самый лучший друг! Ты теперь можешь мстить мне всегда, за что хочешь, когда хочешь, мне все равно, потому что ты самый замечательный! - заметить можно, правда, что часть своей пламенной речи Фриц забудет уже через пять минут. - Спасибо! - тут Фриц отпустил Ричарда и, так же резко, как вскочил, сел обратно на стул и стал напяливать на себя презенты.
В момент, когда все кольца, восполнившие запас предыдущих украшений, были надеты, и браслеты радостно позвякивали на запястьях довольного Фрица, подоспел Ваньков.
-Ну, что, вы рады?
-Вы уже второй раз за день ничтожно преуменьшаете мои эмоции, - продолжая сиять восторженной улыбкой, поведал Фриц. - Я сейчас настолько рад, что готов на все: играть с детьми, разводить кроликов, любоваться радугой и в то же время бить кому-нибудь морду, пьянствовать и ломать стекла. Да будь здесь сейчас моя жена, я бы даже, наверное, забыл, что она змея, и полюбил бы ее, - судя по количеству слов, местами совершенно не связанных между собой, не иссякающим потоком устремляющихся в голову несколько ошарашенному Ванькову, мозг Фрица пришел в полный порядок и готов был к дальнейшим трудностям своего жизненного пути.
Но в этот момент Акакий и Федот, проникшиеся участием к несчастному психу, коим являлся Фриц несколько минут назад, настигли его. Они были уверены, что он совершит какую-либо попытку самоубийства, или же он казался им агрессивным и опасным для общества. Поэтому они, вопя:
-Хозяин, отходьте, он может броситься в любой момент! - одновременно прыгнули на Вергахенхайта, сбросив его вместе со стулом, на котором он сидел, на пол. Там же его и скрутили, как преступника.
-Вы что, охренели, раздолбаи?! - возопил Андрей. - Немедленно отпустите моего гостя!
-Дык йон же етот... как его... псих сувсим, - удивленно сказал Акакий.
-Да-а, - заметил Федот. - Мы сами видели, как он вешаться собирался, - это была первая фраза длиной больше двух букв, сказанная Федотом за этот день.
Ваньков удивленно посмотрел на Фрица.
-Они говорят, что вы собирались вешаться.
-Чего? - все еще улыбаясь (что, разумеется, выглядело странно), заметил с пола Вергахенхайт. - Не вешался я, все ложь. Мир, он вообще полон лжи..., - ну все, много ненужных слов и словосочетаний отныне взялись сопровождать Фрица по жизни. Пары проштыра вернулись к своему источнику.
Ваньков перевел ответ Вергахенхайта слугам, на что те выдвинули в качестве аргумента проволоку.
-А зачем вы привязали проволоку к вентиляционному люку?
-Так было нужно, - пожал одним плечом (второе было прижато к полу) улыбающийся Фриц. - Кстати, прошу меня извинить за немного сломанную мною задвижку на окне.
-Да ничего, - Ваньков окончательно удостоверился в адекватности Фрица (наверное, рано он в это поверил) и велел Акакию и Федоту отпустить жертву. Те с грустью и тоской, но отступили, а после пристыженно удалились.
-Какие удивительные русские люди, - нет бы просто сказать - придурки. - Что было им нужно от меня? - инверсиями он заговорил. 
-Сам не знаю, - натянуто улыбнулся Андрей. - Я потом с ними поговорю.
-Извольте уж, - и Вергахенхайт стал, поднеся руки к лицу, рассматривать кольца.

0

11

Ричард за пять лет почти безотрывного общения с Фрицем, конечно, успел изучить его привычки и пристрастия, даже, можно сказать, характер, но чего-то он, как оказалось, все-таки не знал. Так как украшения немца, как он ранее сам замечал, почти не покидали его же рук, окружающие еще не сталкивались с его истерикой по поводу исчезновения серебра, а, следовательно, и с радостью после его находки. Хоть и принесенные Каррингтоном "побрякушки" были не именно теми, которые у его товарища сперли цыгане, но, судя по радости Вергахенхайта, ему это было непринципиально.
-Ричард! Я возведу тебе памятник! Я в честь тебя "Викторию" переименую! Я заставлю Алекса назвать моего внука Ричардом, даже если это будет девочка! - Рик что-то сдавленно промычал, чувствуя, как похрустывает шея. Он так не радовался даже когда я еще в Лондоне приносил выпивку. Что с ним?- Ты самый лучший друг! Ты теперь можешь мстить мне всегда, за что хочешь, когда хочешь, мне все равно, потому что ты самый замечательный! Спасибо!
-Отлично, я все это учту, - прохрипел англичанин, потирая сдавленное горло. - Так что потом не обижайся, - несмотря на такой не самый дружелюбный отзыв, на самом деле Ричард был рад чуть ли не больше Фрица, так как ему была приятна столь горячая благодарность за, как он считал сам, сущий пустяк.
Вместе со взмыленным Ваньковым, который, судя по его горящим глазам, все еще думал об обеде, в гостиную снова прилетели общеизвестные пары проштыра. Только на этот раз газообразное вещество плохо (хотя, это с какой стороны посмотреть) подействовало не на главных героев повествования, а на лакеев. Два новоиспеченных наркомана бросились на Фрица с явно злым умыслом. Ричард, довольно проворно и вовремя отскочивший в сторону, не мог допустить, чтобы недавно купленные им украшения были испорчены, а потому постарался помешать злобному плану слуг. Его храбрость, однако, оценена не была, так как ему въехали локтем по челюсти, чем и отбили всю охоту спасать кольца и браслеты, которые, между прочим, были надеты на живого человека. Состроив обиженное лицо, Каррингтон отполз в сторону, злобно косясь на лакея, который ему вмазал. Правда, эти двое были слишком похожи, чтобы пострадавший точно запомнил, кто является причиной его страданий, а потому он решил при следующей возможности отомстить обоим сразу.
В ходе разборок, которые учинил Ваньков (в ходе их англоязычной части, естественно), было выяснено, что Вергахенхайт якобы пытался совершить суицид. Рик на эти обвинения в адрес друга отреагировал вяло, ибо понимал, что все это наговор, что становилось особенно ясно при принятии во внимание интеллект осведомителей. В общем, итог разборок удовлетворил всех - Андрей пообещал серьезно поговорить с Федотом и Акакием, как он позже сам их представил своим пострадавшим товарищам, об их поведении, что Ричард счел за хорошую месть обидчикам своего драгоценного подбородка и драгоценностей Фрица. Сам же немец, как он думал, пострадал недостаточно серьезно, чтобы за него мстить.
Итак, все трое, до конца обсудив коварство и тупость лакеев-маньяков, поперлись в столовую за обедом, которого особо вожделел Ваньков. В комнате уже сидела Мария, которая при появлении процессии уронила под стол вилку, что прежде задумчиво вертела в руке. Она было попыталась нагнуться за ней, но все-таки додумалась, что с ее нынешней комплекцией это не так-то просто, а потому перестала совершать бесплодные попытки, пока не решаясь попросить поднять вилку у кого-то другого. Лакей, стоявший в дверях, попросту спал, поэтому по вполне понятной причине помочь хозяйке не мог. Все же остальные вряд ли вообще поняли, что кому-то в их рядах требуется помощь, а потому молча расселись по местам и принялись слушать вещаемый Андреем боян. Голдмана пока нигде не было видно.
-Завтра идем к нам на корабль, - с довольной миной протянул Ваньков, интонация которого показалась Каррингтону несколько зловещей. - Познакомитесь с русскими порядками на кораблях, и, возможно, чему-то научитесь... - при этом он как-то странно покосился на Фрица.
-А чем, собственно, русский флот отличается от европейского? - удивленно вскинув брови, вопросил Рик. - Ему дай бог двадцать лет есть, а вы тут уже что-то особенное из себя мните, - задетый эти замечанием Андрей злобно посмотрел на собеседника исподлобья.
-А вы что, не мните?
-У нас хотя бы есть на то основания, - возразил Ричард, которого на тот момент как раз распирало поскандалить. - Кстати, где ваши рабы? - вопросил лейтенант, наигранно-удивленно оглядываясь по сторонам. - А то я что-то пока ни одного не видел. Или те лакеи они и есть? - Мария, все это время под шумок слушавшая разговор мужа и бывшего товарища по "переодеваниям", которого она до конца все еще не опознала, сидела молча, выжидая, пока можно будет попросить кого-то из них поднять свою вилку. И хотя она понимала, что лучше в данный спор ей, "тупой неграмотной женщине", не вступать, она все же решилась прервать дискуссию, которая грозила обернуться либо массовым побоищем, либо просто грандиозным скандалом.
-Э, извините, - Ваньков, только раскрывший рот для ответа оппоненту, с выражением крайней досады и злобы на лице обернулся на жену. - Не мог бы кто-нибудь поднять мою вилку?
-Я подниму, - неожиданно для самого себя вызвался Ричард, чем вызвал бурю молчаливого негодования со стороны Андрея. Видимо, это и было его первоначальной целью - позлить противника.
Демонстративно встав со своего места, при этом еще и щегольски поправив воротник, Каррингтон отправился на спасение столового прибора. Мария, покрасневшая не то от стыда, что перебила мужа, не то от ужаса, потому что вилку ей поднимает не этот самый муж, а посторонний человек (м-да, странные нравы тогда были), не смела поднять на Ванькова глаза и смотрела куда-то в сторону, почти не шевелясь. Наконец, англичанин отыскал на полу вилку и, вытерев ее о столовую салфетку, молча вернул владелице. Мария только хотела его поблагодарить, как снова почувствовала ужас, пробравший ее практически до костей - да это же тот самый мужик, с которым она по пьяни ходила в винный погреб! Видимо, этот товарищ прочно ассоциировался у нее с вилкой, так как познакомились они в ресторане, так что окончательно вспомнить она его смогла только сейчас, когда он и предмет ее ассоциации воссоединились. Пока она таращилась на злополучную вилку, ей в мозг (о, благословенные пары проштыра) довольно внезапно приплыл образ немца, которого ее муж также привел с собой с работы. Сопоставив в своей серой массе всю информацию, которую она запомнила из того злополучного похода в "Эллодию", Мария пришла к также неутешительному для себя выводу - оба ее бывших собутыльника были теперь здесь, у нее дома. "Миссис Ванькова", сдавленно что-то просипев, положила вилку на стол и обеими руками схватилась за внезапно давший о себе знать живот. Да, нервные нагрузки последнего дня ей определенно не шли на пользу.
К сожалению, пока никто из присутствующих в комнате не видел, что Марии опять требуется посторонняя поддержка (то ли они такие тупые, то ли она столь незаметная), так как Андрей в тот момент злобно смотрел на вернувшегося на свое место Рика, последний отвечал ему гордым молчанием и внимательным созерцанием окружающего пространства, как бы делая вид, что не замечает ничьих гневных взглядов, а Фриц рассматривал свои любимые украшения. Внезапно, в гостиную вполз еще более взъерошенный, чем прежде, Голдман.
-Всем добрый день, - Мария тем временем сползла куда-то под стол, так что Карлос не имел счастья поздороваться с ней персонально, как он планировал. - Чем занимаетесь?
-Ничем, - ответствовал Ваньков, с появлением капитана нацепивший на лицо жизнерадостное выражение. - Вот, мило беседовали, - Голдман сел за стол, пока не решаясь что-либо добавить. - Кстати, Маша, - изрек Андрей, не поворачивая головы в ту сторону, где должна была сидеть его жена. - Я тебе не говорил о том, что лейтенант Каррингтон нашел на улице новорожденную девочку? Так вот, говорю тебе теперь - она будет жить с нами! Правда здорово? - Охренеть как здорово, - скептически подумал Рик, который на тот момент совсем не завидовал Марии, которую просто поставили перед фактом, не спросив ее мнения. Заметив, что со стороны "осчастливленной" им дамы нет никакого ответа, Ваньков соизволил посмотреть в ее сторону. - Маша? - переспросил он у пустующего кресла жены. Карлос с выражением сочувствия на лице покосился на человека, разговаривающего с мебелью. Ричард же, опять проявив инициативу, встал с места, дабы подтвердить или же опровергнуть свои предположения относительно нынешнего положения Марии.
-Она на полу, - сообщил он, быстро направляясь к лежащей ко всем спиной даме. Взволнованный Андрей также последовал за ним.
-Что с тобой? - вопросил лейтенант, садясь на корточки рядом с женой, которая, несмотря на собственную неподвижность, была в полном сознании.
-А что, мать твою, не видно? - прохрипела та. - Посылай за врачом, я рожаю.
Мы не станем подробно описывать процесс транспортировки роженицы в более комфортное место, истерику Андрея, психоз Голдмана, который по непонятным причинам также жутко нервничал, и дальнейшее времяпрепровождения всей компании в гостиной, соседней со спальней, где расположилась Мария. Ваньков, как можно догадаться, не был спокоен до самого окончания всего процесса - его маразм крепчал с каждым возгласом или криком, раздававшимся из комнаты жены.
-Это ведь на неделю раньше, - истерил он, нервно теребя шторы, возле которых терся последние десять минут. - А вдруг что-то пойдет не так? - Каррингтон же, гордо демонстрируя окружающим почти образцовый facepalm, молча ждал окончания столь волнующего для всех события. Что-что, а отцовство, не только собственное, но и приближенного к нему человека, для него уже не ново.
-Все будет нормально, - увещевал его Карлос, к счастью для остальных успокоившийся довольно скоро. - Это же не на месяц-два раньше.
-Вы так думаете? - рассеянно вопрошал Ваньков, продолжая терроризировать портьеры. - Ну ладно. Скорее бы уже, - со вздохом добавлял он.
Где-то через час ожидания, прошедших в подобных коротких перепалках Голдмана и молодого отца, в комнату радостно ввалилась какая-то полная женщина средних лет, судя по всему, повитуха.
-Дочь! - гордо сообщила она, вытирая руки какой-то тряпкой сомнительного происхождения. - Поздравляю, - Рик перевел взгляд на Андрея, желая видеть его реакцию на данную новость. Как известно, сын всегда был наиболее желанным для молодого отца первенцем, хотя дочерей они наверняка любили не меньше. Но Ваньков, судя по его лицу, был рад любому прибавлению в своем семействе, и, нацепив на лицо немного дикую улыбку, стал радостно орать и лезть обниматься к каждому, кого видел. Акушерка молча скрылась из комнаты, не желая стать жертвой его удушающих объятий.
-Ура, здорово, обалдеть, - сообщил Каррингтон, перетерпев свою порцию пыток. - Когда мы уже поедим?
-Пожрать всегда успеете, - возразил ему его же фразой Андрей, прекращая прыжки по комнате. - Лучше пойдемте выпьем за новорожденную Авдотью!
-Отличная идея, - Опять Авдотья. Бедные русские дети, ей-Богу...

0

12

Когда процессия, состоящая из разглагольствующего по поводу необразованности слуг Андрея, молчаливого и изредка кивающего Ричарда и Фрица, радостно размахивающего руками в разные стороны (позорище), достигла столовой, там не произошло никаких разительных перемен. Одна лишь вилка изменила свое местоположение в пространстве, да Мария изменила выражение физиономии. Ни один из вошедших не соизволил обратить внимание на такие досадные мелочи, как переживания беременной женщины. Усевшись за стол, Андрей сиюминутно начал вещать умные речи с частотой два слова в секунду, слушать которые Вергахенхайт намерен не был. Но, сделав внимательно и участливое лицо, Фриц принялся ненавязчиво разглядывать Марию, дабы понять, что же в ней все-таки не так.
Баба была похожа решительно на всех блондинок, когда либо встречавшихся Фрицу на жизненном пути. Из дам с подобным цветом волос Вергахенхайт мог выделять и узнавать пока лишь, пожалуй, трех: Диану, Джейн и Гретхен, да и то последнюю уже начал забывать. Вспомнить Марию мешал Вергахенхайту еще целый ряд причин. Во-первых, он с ней не спал, что решительно затрудняло восприятие и глубину мысли. Во-вторых, на момент знакомства он был несколько буен, а впоследствии и сильно пьян. В-третьих, события, последовавшие за знакомством, совершенно вытеснили из нетрезвого мозга всю лишнюю информацию, а очередная блондинка, с которой, тем более, спал не Фриц, а Рик, оказалась именно лишней. Поэтому немец самолично решил, что дело не в прежнем с ней знакомстве, а в чем-то другом. Но до этого допенькать ему не довелось, так как его мысли отвлекли телодвижения со стороны Ричарда.
-Я подниму, - сказал тот, вскакивая со стула и одергивая воротник. Фриц озадаченно моргнул и проследил за исчезновением Ричарда под столом, и, когда тот скрылся там безвозвратно, Вергахенхайт приподнял край скатерти и продолжил наблюдения за товарищем. Тот, после недолгих блужданий по паркету, выудил откуда-то вилку и полез на выход. Фриц опустил скатерть и, подняв голову на поверхность, наткнулся на злобный взгляд Ванькова. Фриц этим взглядом был удостоен недолго, так как, едва на поверхности появился затылок Ричарда, Андрей переключился на него.
После появился Голдман. Фрицу было уже совершенно наплевать на всю упыреподобность капитана, так что его он тоже встречал улыбкой. Ваньков также воссиял радостью на лице, что в сочетании с восторгом Вергахенхайта было уже подозрительно. Если бы сейчас заулыбался еще и Ричард, то Голдман, вероятно, молча развернулся бы и ушел, не поняв сути происходящего.
Когда скалить зубы на Карлоса Фрицу надоело, он снова перевел взгляд на предмет внимания номер один - Марию. Та загадочным образом исчезла. Вергахенхайт поспешил об этом всем сообщить:
-А...
-Всем добрый день, - внезапно перебили информатора. - Чем занимаетесь?
-Тут...
-Ничем. Вот, мило беседовали, - Фрица, как и Марию, упорно игнорировали. Вергахенхайт уже собирался обидеться и за себя, и за беременную блондинку, как тут ее все-таки заметили: - Кстати, Маша, - Фриц одарил Ванькова недовольным взглядом. - Я тебе не говорил о том, что лейтенант Каррингтон нашел на улице новорожденную девочку? - так как Вергахенхайт тоже слышал это впервые, он озадаченно поднял бровь, но продолжил молчать. - Так вот, говорю тебе теперь - она будет жить с нами! Правда здорово? Маша? - тут на женщину соизволили уж и посмотреть. Точнее, не на нее, а на прошлое место ее пребывания. Фриц скорбно приложил руку к лицу.
-Она на полу, - Вергахенхайт исподлобья глянул на Рика и снова скрылся за своей ладонью.
-Посылай за врачом, я рожаю, - просипела с пола Маша. Фриц с некоторым любопытством поднялся со стула и приблизился к валяющейся на паркете женщине.
-А! Врач! - воскликнул Ваньков, подпрыгивая на корточках, тем самым демонстрируя традиционный русский танец "яблочко". Фриц издал что-то похожее на смех и закрыл рукавом нос.
-Где врач? - подлетел Голдман.
-Пока его здесь нет, - отозвался Фриц.
-Так спешите за ним! - возопил Ваньков, уставившись на Фрица, как на виновника происходящего.
-Но куда?! - так растерялся лейтенант, что даже не стал спрашивать "Почему я?".
-Найдите Федота и Акакия, они все знают! - уже орал Андрей.
-Все, да не все! - также завопил Фриц, поддавшись общим тревожным настроениям. - Языков они не знают.
-Объясните им жестами! - Андрей вцепился в подол платья жены. - Я не могу бросить Машу!
-Scheiße, - буркнул Фриц, почти одновременно с тем, как роженица на русском сказала неожиданно басом:
-Окоянный, - с явным, как заметили бы мы, вологодским акцентом.
-Поспешите, Вергахенхайт! - истерично воскликнул Голдман. - А мы пока перенесем Марию в более удобное место!
Вергахенхайт переместился в коридор, где тут же увидел какую-то толстую тетку в шерстянном платке.
-Акакий, Федот, где? - вопросил искатель. Тетка поморгала, но поняла, что происходит форс-мажор, и соображать надо живо. Сказав что-то неясное, она указала пальцем в сторону коридора. Фриц устремился туда.
Там, на удачу, сидели на лавке Акакий и Федот.
, - поведал им Фриц. Герои дня обернулись и выпучили глаза. - Сейчас не время удивляться, - погрозил им пальцем Вергахенхайт. - Соображаем быстро и не тупим, - как будто они могли его понять. - Маша, - он руками показал на своем животе подобие выпуклости, - рожает, - тут же эту выпуклость он жестами продвинул куда-то вниз. - Ребенка рожает, - он сделал руками подобие движения, которым укачивают младенцев. - Нужен врач, - Вергахенхайт, не зная, как изобразить доктора, решил изобразить его необходимость - приложил руки к голове и покачался из стороны в сторону, как на детских рисунках качается старуха у разбитого корыта. - Ну?
Акакий что-то сказал, Федот согласно кивнул. Оба остались сидеть. Фриц что-то прошипел и повторил все жесты еще более ярко и наглядно. Для пущей эпичности он даже, демонстрируя роды третий раз, использовал в качестве реквизита парик с головы Федота и непрестанно повторял имена терпящих бедствие:
-Маша, Мария, Мэри, миссис Ваньков, Андрей... Боже, да что же вы сидите?!
Теперь можно обратиться и к разговору, собственно, зрителей сего представления.
-Чаво эт йон? - моргнул Федот, в очередной раз наблюдая "рождение" парика.
-Без пунятиев, - покачал головой Акакий. К слову, говорили они шепотом, чтобы ненароком не насторожить нервного "фокусника". - Лучше его не трогать, а то хозяин осерчает. Погодим нюмножко, да йон и отстанет...
-А йон не про хузяйку ли говорит? - насторожился Федот, в восьмидесятый раз услышав имя Маша.
-А оно может быть, - закивал Акакий и вслушался. И тут мысль посетила его светлу головушку! - Йошки-матрешки, дык йон же говорит, что хузяйка разрождается!
-Разрождается! - эхом повторил Федот.
Фриц ликовал, увидев долю понимания на лицах русских.
-Ну?! Доктор нужен. Док-тор! - это слово было знакомо русским молодцам, так что, совместив в голове два, казалось бы, никак не связанных понятия - "роды" и "доктор", они вскочили и стали громко орать. Вскоре со двора притопотала толстая баба с щеками на пол коридора, и, оттолкнув препятствия к стене, галопом понеслась на поиски роженицы. Фриц, едва поспевая, стремился за ней.
После часа мельтешения по гостиной, толстая тетка-таки объявила радостную весть - у Ванькова родилась дочь. Фриц снова натянул на лицо улыбку и терпеливо вынес череду нападений со стороны счастливого отца.
-Лучше пойдемте выпьем за новорожденную Авдотью!
-Ав... как? - прищурился Фриц. Но пояснять ему никто не стал, и компания снова поволоклась в столовую, откуда все и начиналось.

0

13

Вскоре группа во главе с прыгающим по образу и подобию макаки Андреем добралась до гостиной, где и планировался небольшой фуршет в честь рождения у хозяина дома первенца. Зная об отсутствии культуры распития алкоголя у английских офицеров и у всего русского народа, легко понять, что фуршет не будет не только небольшим, но и вообще фуршетом - дом ждала здоровенная, как язь, пьянка.
-Вот тут у меня бока-а-алы, - с дебильным лицом протянул Ваньков, доставая из буфета посуду, пока гости занимали свои прежние места. - Думаю, родителям, как и всем, надо будет сказать, что Машка родила двоих, - не в тему рассуждал он, пока даже не подозревая, что его никто не слушает - все, даже Голдман (он обычно демонстративно воротит от выпивки нос, присоединяясь к ней только в самый неподходящий для балбесов момент) молча пялятся на бокалы, уже представляя, как в них будет смотреться вино. - А то у тещи язык без костей, - продолжал Андрей, теперь рыща по ящикам в поисках бутылки. - Растреплет всем и не заметит, - тут он, наконец, заткнулся, ибо нужный сосуд был найден, и, собственно, откупорен. Андрей с гордым лицом стал разливать напиток по бокалам. Но ко всеобщему ужасу это было отнюдь не всеми ожидаемое вино, а нечто прозрачного цвета (неужели вода?! Что за дурацкая шутка?), к тому же вонючее и совсем не аппетитное (вонючая вода? Это уже не шутка, а гнусное издевательство!).
-Что это за хрень? - с явным отвращением вопросил Каррингтон, смотря на Ванькова, как на врага народа.
-Это водка, - пояснил "бармен", заканчивая с заполнением бокала также недоумевающего Карлоса. - Наш национальный напиток.
-Но я слышал, - с лицом интеллектуала вступил в разговор капитан, который, в отличие от подопечных, все-таки что-то знал о России. - Что ее пьют не из бокалов, а из рюмок, - Это становится похоже на ночной кошмар. Пора валить отсюда.
-Все рюмки побили еще на моем Дне Рождения, - Андрей тоскливо хмыкнул и приземлился на свое место, то есть, напротив негодующего Рика, и взял свой бокал с водкой в руки. (жутко звучит - бокал с водкой) - Что ж, выпьем за Авдотью! - но пил только косвенный виновник торжества (хотя, наверно, он все-таки был прямым, а не косвенным) - все остальные продолжали недоверчиво смотреть на предложенную выпивку. Ричард плюс ко всему наблюдал за реакцией организма Ванькова на принятое им пойло, чем он, надо признать, обычно занимался в отношении Фрица - этот несчастный, часто сам об этом не подозревая, выступал в роли подопытного. Голдман, терзаемый смутными сомненьями, рассматривал водку на свет и слегка постукивал ногтями по стенкам бокала. Создавалось ощущение, что в столовой Андрея устроена полевая лаборатория по проверке качества алкогольной продукции. - Вы че не пьете-то? - поинтересовался хозяин торжества, занюхивая выпитую водку рукавом камзола, что в глазах лейтенантов придало ему дополнительный оттенок подозрительности.
-Да что-то не хочется, - хмыкнул Рик, слегка отодвигая от себя фужер. Карлос также признал водку к употреблению негодной и отставил от себя нехороший напиток подальше.
-Вот боязливые, - усмехнулся Андрей, наливая себе второй бокал. - Вы хоть попробуйте, - Каррингтон уяснил, что на русских "отрава" не действует. Так как жители России воспринимались им как нечто инопланетное и настолько далекое от Англии, что даже строение их организмов представлялось как что-то совершенно отличное от организмов европейских, рассчитывать, что ему самому водка тоже не навредит, было нельзя. Для полной уверенности в собственной безопасности следовало проверить напиток на ком-то другом, естественно, сходного с самим Каррингтоном происхождения. Голдман сразу отпадал, ибо он умрет скорее не от самой "отравы", а просто от собственной убежденности в том, что должен умереть, так что, соответственно, из двух вариантов оставался только Фриц. Англичанин ненавязчиво покосился в сторону подопытного и столь же неуверенно толкнул того в бок локтем.
-Ты че не пьешь? - Карлос, кажется, впервые в жизни сразу понял идею Ричарда и стал наблюдать за развитием событий. Не стоит думать, что Рик специально строил другу козни - он, конечно, уважал его и ценил... но себя все-таки больше. К тому же, в глубине души он был на 100% уверен, что водка не опасна для здоровья (в умеренных количествах, конечно), а Фриц, к тому же, часто пил столь же крепкий шнапс. Ради интереса стоило попробовать.
-Да вы сами ни черта не пьете, - вмешался Ваньков. - Странные какие-то. Им выпить поставили, между прочим, - он поднял вверх указательный палец. - Лично по бокалам разлили, а они носы воротят. Некрасиво это, - коварный план был сорван. Каррингтон уже почти смирился с тем, что придется пить таинственную водку, воспетую Андреем, что может обернуться не самыми хорошими последствиями как для него самого, так и для окружающих, ибо еще неизвестно, как его организм отреагирует на сие великолепие. Уверенность в том, что предложенный напиток вовсе не является отравой, крепла в нем с каждой секундой. В конце концов, когда это он отказывался от выпивки? Нонсенс.
Окончательно принять решение его заставил воистину героический поступок Голдмана - тот, глубоко вдохнув, опрокинул в себя весь бокал целиком. Ваньков зааплодировал. Рик решил не отставать и, собравшись с духом, тоже выпил. И хотя ему не очень-то понравился обжигающий эффект, который производила водка, он довольно быстро втянулся в процесс и вскоре выпил уже четыре бокала. На этом его организм, уже успевший узреть эпичное падение Голдмана под стол после третьего фужера, пожелал последовать за капитаном и также отключился.
В процессе пьянки в гостиную порывались зайти различного рода служащие особняка, настаивающие на том, чтобы господа прекратили распитие алкогольных напитков и поели, ибо обед был готов уже давно и почти остыл. Однако, каждый раз они оказывались отосланы обратно на кухню - и это в лучшем случае. В этот раз, надо сказать, обошлось без особых разрушений и травм, и все четверо товарищей благополучно уснули на полу, утомленные водкой. (уж лучше они были бы утомлены солнцем, право...)
Как это часто бывает с Каррингтоном, когда он ступает на сушу, проснулся лейтенант не на том же самом месте, где уснул. (хотя, такое и на корабле бывает) Процесс пробуждения после вчерашней пьянки оказался крайне мучительным для всего туловища Ричарда, но больше всего страдали опухшие и покрасневшие глаза. Как только веки, по тяжести сравнимые разве что с рукой дяди Гарри, кое-как разомкнулись, страдающий ныне товарищ узрел потолок слабо знакомой ему комнаты, однако, как подсказывал чудом уцелевший мозг, уже когда-то им посещаемой. Откровенно говоря, на тот момент хозяина столь находчивого органа мало волновало, в какой именно комнате он находится - главное, что, судя по мягкости подстилающей поверхности, не на полу или не в сточной канаве. Главной задачей лейтенанта на тот момент было пошевелить хотя бы какой-нибудь из имеющихся у него в наличии конечностью. Мозг, прежде столь активно себя проявивший,  отключился в самый ответственный момент. Рик трагично вздохнул и, снова закрыв глаза, стал для неизвестных целей что-то мычать и кряхтеть, периодически либо повышая, либо понижая тональность издаваемых звуков. Видимо, это был тонкий расчет на то, что если в комнату кто-то войдет, его не примут за труп и никуда не унесут с нагретого места. Воистину, даже в отсутствие мозга можно думать.
И тут, как гром среди ясного неба, нарушив комфортную для уха человека с похмелья тишину, в комнату ввалилось нечто. Судя по характеру издаваемых неведомым существом звуковых колебаний, это все же был человек, но точно знать этого Каррингтон не мог, ибо он лежал неподвижно с закрытыми глазами и на тот момент почти охрип от беспрестанного мычания. А таинственное нечто времени не теряло и, активно перебирая задними конечностями, стало ходить по комнате явно в поисках чего-то, или скорее, кого-то. Мозг Рика к тому времени уже работал, но со значительными помехами, поэтому выводы, заключаемые им, были кусочными и несвязными, так что пока он только знал, что по близости явно кто-то есть. Кто-то, кто пока молчит и никак себя не проявляет. Инстинкт самосохранения, который находился в отключке последние сутки, соизволил явиться на рабочее место и с энтузиазмом взялся за осуществление своих прямых обязанностей. Первым делом он вежливо попросил мозг открыть веки, чтобы получить информацию о том, что таинственное существо, бродящее поблизости, не угрожает жизни его долбанутого подопечного. Мозг отозвался на просьбу, но без энтузиазма, присущего вопрошающему, так что глаза открылись лишь наполовину. Этого инстинкту было достаточно, и он из приличия не стал требовать от мозга большего, ибо и так понял, что человек (а это был он, как докладывали глаза), ходящий по комнате - Андрей, знакомый его подопечному объект. Так как за Андреем в последнее время не было замечено серьезных покушений на жизнь Каррингтона (хотя, кто его знает), инстинкт успокоился и снова ушел на выходные, пожелав мозгу удачи в осуществлении рабочей деятельности. Веки под собственной тяжестью снова закрылись.
-Ты че тут ходишь? - неожиданно для самого Ричарда заработали голосовые связки, прежде отдыхавшие вместе с инстинктом самосохранения. После отпуска всегда тяжело выходить на работу, так что звук, изданный их хозяином, был несколько хрипок и тих. Ваньков, однако, быстро заметил, что товарищ не спит, и довольно скоро отозвался на его вопрос.
-Я только что вспомнил, что мы уже как час должны быть на моем корабле, - нервно сказал он, все еще не переставая ходить туда-сюда, чем сильно раздражал Рика, на тот момент сильно восприимчивого к любым звукам. Каждое слово Андрея гулким эхом отдавалось в его болящей голове, что заставило его перевернуться на другой бок, дабы расположиться хоть ненамного дальше от причины его страданий. - Мало того, что мы просто опаздываем, - продолжал истязатель, правда, на некоторое время остановившийся. - Так мы еще и совершенно не готовы к выходу. Ну вот как ты в таком виде пойдешь? - риторический вопрос, как и полагается, был оставлен без ответа. - Да и Фриц с капитаном Голдманом тоже с утра не красавцы, - продолжал выносить оставшиеся мозги Ваньков. - Хлипкие вы какие-то. Я больше вас выпил и нормально встал, а вы до десяти утра валяетесь.
-Мы раньше эту отраву никогда не пили, - недовольно пробубнил обвиняемый в хлипкости организма. - Мог и вино принести, между прочим. Так нет же, выпендриться решил, национальный напиток видите ли..., - Андрей немного помолчал, переводя бубнеж собеседника на внятный язык.
-А мог и вообще ничего не наливать, - с запалом выдал он. - И остались бы с носом.
-Да лучше б с носом, чем с этим невкусным говном, - возразил Рик, поворачиваясь лицом к Ванькову и тщетно стараясь приподняться на месте. - И после которого так ломает.
-Это с непривычки, - неожиданно смягчился Андрей, подходя к товарищу и помогая ему сесть на кровати.
-Еще привычки к этой отраве не хватало, - Каррингтон потер болящие глаза и с трудом снова их открыл. - Лучше дай попить и умыться, - Ваньков подсуетился и, сходив куда-то вглубь комнаты (Ричард не стал уточнять, куда именно, ибо ему опять же было не до этого), принес пострадавшему стакан воды. Тот сделал пару крупных глотков, а остаток живительной жидкости вылил себе на голову. - Кстати, а зачем нам было к тебе на корабль?
-Так это, знакомиться с русскими порядками, смотр солдат, и прочее...
-Только этого не хватало, - Рик уткнулся лбом в ладонь, ибо та на его счастье была холодной. - Мне и своих тараканов хватает, еще на чужих смотреть.
-Это тараканы другой породы, - усмехнулся Андрей, отходя к двери. - Ладно, как очухаешься, приходи. Можно опоздать и на два часа, там все равно никаких крупных шишек не будет, - с этими словами он покинул помещение. Ричард же, распределив рукой по голове вылитую ранее воду, большая часть которой уже растеклась по плечам и шее, проникнув под рубашку, стал постепенно восстанавливаться после вчерашнего потрясения.

0

14

Рассадив гостей за столом, Ваньков расставил перед ними бокалы. Фриц восторженно ерзал на стуле, плотнее утрамбовываясь в предмет мебели, чтобы после планируемой пьянки не свалиться с него слишком рано. Андрей тем временем уже приволок какую-то бутылку и принялся разливать по бокалам что-то прозрачное. То, что это может быть водой, не пришло Фрицу в голову, так как он пока не слишком разочаровался в Ванькове и считал его человеком порядочным. Сначала он наивно предположил, что это может быть слабо настоявшийся яблочный шнапс, но эту мысль вскоре отмел, так как из бокалов пахнуло совсем не яблоком. От неожиданности принюхивающийся Фриц даже чихнул, отодвинувшись вместе со стулом чуть дальше от стола. Любопытство в нем, несмотря на это, все же не угасало.
-Что это за хрень? - презрительно вопросил Ричард.
-Это водка. Наш национальный напиток, - А-а-а, точно, я же слышал о ней.
-Но я слышал, что ее пьют не из бокалов, а из рюмок, - важно заметил Голдман, также с опаской заглядывая в бокал. Фриц наклонил голову на один уровень с сосудом и сквозь его стекло посмотрел на окружающий мир. Прозрачная водка давала замечательный обзор на все предметы, в большинстве своем на расползшегося из-за оптической иллюзии Ванькова. Это крайне позабавило Вергахенхайта, и только сейчас он вспомнил, как когда-то давно Ричард так же играл с бутылками в "Эллодии".
-Все рюмки побили еще на моем Дне Рождения, - Андрей схватился за свой бокал. - Что ж, выпьем за Авдотью! - Фриц, боязливо прищурившись и вжав голову в плечи, пронаблюдал процесс поглощения водки Ваньковым. Чем меньше напитка становилось в бокале, тем испуганней и подозрительней становился взгляд немца. Когда Андрей, выдув бокал, зажмурился, поморщился и уткнулся в свой рукав, Вергахенхайт совершенно растерялся, не зная, что еще ожидать от взбалмошного русского. - Вы че не пьете-то? - а ожидать от него нужно было именно такой вот подставы - ожидания того, как гости тоже выпьют подозрительного пойла. Вергахенхайт снова уставился на бокал.
-Да что-то не хочется.
-Вот боязливые, - Ваньков был одарен загадочным недобрым прищуром. - Вы хоть попробуйте, - после стольких уговоров Фриц уже даже собирался согласиться, так как не обладал достаточной жалостью к своему организму и, в принципе, честно говоря, ему было совершенно все равно, что пить. Была б незамерзайка, и ее б употреблял.
-Ты че не пьешь? - обратился к нему Ричард.
-Да я..., - начал Вергахенхайт, одновременно уже протягивая руку к бокалу, как вдруг его перебили, не заметив его энтузиазма:
-Да вы сами ни черта не пьете, - возмутился Ваньков. - Странные какие-то. Им выпить поставили, между прочим. Лично по бокалам разлили, а они носы воротят. Некрасиво это.
Сразу после этой пламенной речи до водки снизошел Голдман. Выпив сие пойло, капитан сразу же переменился в лице. Фриц расплылся в злорадной улыбке, увидев, что Карлос слегка соскальзывает со стула, не утрамбовавшись на нем заранее. Пока Вергахенхайт развлекал себя созерцанием косеющего начальника, водка оказалась также и внутри Каррингтона. Решив не отставать от товарища, Фриц также довольно смело залил в себя прозрачное пойло.
Не пьянствовал немец уже довольно длительное время, так что сначала печень взбрыкнула. Внутри бренного туловища произошел какой-то скачок, как будто почки разом метнулись в стороны. Мир слегка поплыл, так что Вергахенхайту даже показалось, что один глаз смотрит совсем не в ту сторону, что и второй. Но вскоре мозг счел, что рано испугался, а потому поспешно заставил весь распоясавшийся организм вернуться в исходное положение. Только в этот момент Фриц гордо стукнул опустевшим бокалом о стол и громко хлюпнул носом.
-Во-о-от, другое дело, - расплылся в улыбке Ваньков, оглядывая несколько ошарашенных эффектом иностранцев. - Еще по бокальчику.
-А закуски не будет? - уже заплетающимся языком вопросил Голдман, укрепляя себя за столом посредством постановки локтей в правильном положении на столешнице.
-Попозже принесут, - отмахнулся Ваньков, разливая водку. - Пока несут, мы еще успеем выпить.
Выпив второй бокал, Фриц заржал, причем довольно внезапно, так что Голдман посмотрел на него как-то совсем уж странно. Андрей покачал головой, наблюдая за истерикой немца, который уже возлежал на столешнице, убиваясь непонятно по чему. Сущность того предмета, что так насмешил его, навсегда, видимо, останется неизведанной.
Когда Вергахенхайта общими усилиями успокоили, было налито еще по одному бокалу, после которого Карлос ушел спать под стол. Это, вопреки всей логике, уже не насмешило Фрица - он, наоборот, издав жалостливый звук, захотел подняться и помочь капитану, но не сумел этого сделать, поэтому вернулся на стул и скорбно покачал головой.
-А мы... это... как..., - на этом старания заговорить подошли к концу. Закончив с попытками сформулировать мысль, Вергахенхайт стал смотреть на Ричарда, не моргая и лишь изредка задумчиво покачиваясь.
-Еще бокальчик? - хмыкнул Ваньков.
-Давай, - Фриц махнул рукой и головой одновременно. Еще минуту возвращался в исходное положение.
Четвертый бокал оказался губительным для Рика. Фриц, закрыв глаза, уж было собрался последовать за другом, как тут резко в мозгу что-то щелкнуло. Оглядевшись, Вергахенхайт обнаружил, что мир еще вполне себе дружественен и даже играет какими-то новыми красками.
-Эй, ты как? - вопросил его Ваньков. Волновало его это потому, что Фриц, созерцая мир, сидел на стуле под углом сорок пять градусов.
-Норма-альна, - фыркнул Вергахенхайт, подтягиваясь руками к столу. - Еще бокальчик? - Нет, это не нормально.
-Точно? - пыливо вопросил Андрей.
-Хрен знает...
Ваньков пожал плечами и налил Фрицу еще бокал. Его выпил лейтенант уже через силу, а после, как огнедышащий змей, громко выдохнул воздух и совершенно ополз на стол. При этом он еще был, похоже, жив.
-О-о-о, - радостно протянул Андрей. - Еще бокальчик?
-Ы-ы-ы, - мозг держался из последних сил. Ваньков налил еще водки и впихнул бокал в руки Фрицу. Тот кое-как поднес его к губам и, напоследок пробормотав:
-Злос-сный шпион..., - уполз вместе с бокалом под стол, так и не сумев его выпить.

Утро было ярким и незабываемым. Фриц встретил его в комнате, которую частично разрушил днем ранее. Первое, что он почувствовал, это подозрительное удушье, так что сперва он даже решил, что его кто-то пытается придушить подушкой. Когда Фриц кое-как открыл левый глаз, он все-таки убедился, что в комнате больше никого нет (как он это понял, видя лишь потолок - загадка).
-Уы-ы-ы, - заметил он, снова закрывая глаз. Нужна была помощь. Но дверь оставалась закрытой. Пересилив себя, Вергахенхайт как-то перевернулся на другой бок, а оттуда постарался плавно слезть с кровати, дабы открыть себе окно, так как жара была невыносимой. Пять минут он плавно слезал с кровати. Вся плавность оборвалась в один прекрасный миг, когда тело, перевалив за край кровати, громко шлепнулось об пол. Там Фриц, упершись лбом в половое покрытие, снова вырубился, предварительно обиженно похныкав.
Грохот упавшего тела привлек мельтешащего с самого утра Ванькова. Он влетел в комнату и там засек уже вновь очнувшегося и целеустремленно ползущего к окну Фрица.
-Доброе утро, - радостно отозвался он, обогнал волочащегося немца и самолично дернул оконную раму, не закрепленную теперь никакими задвижками. - Как спалось?
-Ника-а-ак, - прохрипел Фриц, с ловкостью попытавшись закатиться под кровать, так как оттуда веяло прохладой. В результате он не пролез из-за как-то неверно торчащего плеча. Просто лечь на живот и запихаться под предмет мебели сил не хватило.
-Жарко, да?
-Да-а-а...
-А вы вчера довольно бодро пили, - похвалил Ваньков. - Употребляли водку раньше?
-Не-е-ет...
-А что же?
-Шнапс я пил... раньше...
-Ах, ну да, у шнапса ведь почти та же крепость, что у водки. Правда, коньяк все равно крепче, но его не пьют так много, - разглагольствовал словоохотливый русский.
-Курить е-е-есть?.., - тело с пола было требовательным.
-Да, пожалуйста, - Ваньков протянул телу припасенную заранее сигару. - Так и знал, что вы попросите.
-У-умный, да?.., - Вергахенхайт кое-как зажег табачное изделие о стоящую у изголовья свечу и, продолжая валяться у кровати, закурил.
-Как докурите, начинайте собираться, - продолжил вещать Андрей. - Мы уже должны быть на моем корабле.
-Да ну его к..., - Андрей не дослушал заявление тела и вышел из комнаты. - Муда-а-ак...
После того, как сигара была выкурена целиком, а весь дым плавно улетал за окно и в вентиляцию, Вергахенхайт соизволил подняться. Только тогда он понял, что кроме курева нужно было просить еще и воды, или сразу опохмела. Но было уже слишком поздно - Ваньков унесся прочь с быстротой, несоизмеримой со скоростью хмурого Фрица. Пробубнив под нос еще пару ругательств, Вергахенхайт побрел к своему сундуку, рядом с которым сел и стал стараться открыть его. Поклажа совершенно не поддавалась, только через пять минут печальных всхлипов и ерзания Фрица по полу замок соблаговолил раскрыться и вывалить на пол ворохи мятой одежды. Вытянув оттуда чистую рубашку, Фриц, корча страдальческие мины, нацепил  ее, с трудом застегнул на себе весту и камзол, и, на четвереньках добравшись до двери, там поднялся с помощью косяка и вывалился в коридор. Мимо опять пробегал Андрей.
-О, ты только встал! - удивился он. - Я думал, вы с капитаном уже внизу.
-А я наверху? - Фриц грустно посмотрел по сторонам и увидел лестницу. - Ну во-от...
-Давай, спускайся, и там дожидайся, пока все соберутся, и мы пойдем на корабль.
-Ага.
-Завтракать хочешь?
Вергахенхайт задумчиво почесал щеку, отдающую зеленцой.
-Не, - и направился к лестнице.
Процесс спуска оказался удивительно быстрым и болезненным. Не вдаваясь в подробности, сообщим лишь, что Вергахенхайт, чуть более помятый, чем был еще на втором этаже, добрался до дивана в гостиной и уселся там. Удивленно окинув взглядом пустеющее пространство, он заключил, что проснулся первым. Тотчас в нем пробудилась злость на то, что Андрей заставил его сюда идти. Надувшийся лейтенант около получаса дожидался прихода своих коллег и товарищей.
-Ну, идем! - бодро оповестил Андрей, порхая от дивана до двери. - Поспешите.
Вергахенхайт молча переместился к Ричарду, чтобы иметь на случай потери равновесия некую опору в виде дружеского плеча, и поволокся следом за остальными.
Окружающая среда встретила гостей России неблагоприятными шумовыми эффектами, раздражительно отдающимися в черепной коробке, и сообществами агрессивно настроенных граждан. Пробирались герои уже совсем другим путем, по каким-то окраинам (как сказал Ваньков, так можно было срезать), закоулкам и нереспектабельным местам. На неведомых узких улочках люди толкались локтями особенно тщательно, так что Вергахенхайта постоянно пихало вбок, где стоял Ричард, которого, в свою очередь, задевало о стену. Каждый раз Фриц честно извинялся перед Каррингтоном за предоставленные неудобства, правда, с каждой минутой такое извинение становилось короче на несколько букв, дойдя, наконец, до итогового "зни", производным от былого "извини".
Наконец, они выползли к порту.
-Эх, вот он, запах свободы, - вдохнул Ваньков аромат, как казалось ему, моря. На самом деле, "благоухало" вокруг отнюдь не обилием кислорода и йода, а рыбой, немытыми рабочими порта и стоящим метрах в двух сортиром.
-Мда, - отозвался на этот счет Голдман, издав первый свой на сегодня звук.
-Пойдемте на мой корабль, - и Ваньков бодро затопал дальше. Процессия потянулась за ним.
На корабле, на который предстояло проследовать гостям, вдоль борта уже сгрудилось немалое количество солдат. Все они были какие-то одинаково круглолицые и краснощекие, и от всех одинаково разило "запахом свободы" за несколько метров.
-Вот они, мои красавцы, - гордо сказал Ваньков. - Стоят стеной, даже пушечное ядро их не сметет, защитят Родину-мать любой ценой...
-Да? - в этот момент с одного из солдат ветром сдуло треуголку, он погнался за ней, и часть его коллег с хохотом бросилась в рассыпную, помогая или мешая товарищу ловить головной убор.
-Придурки, - сквозь зубы буркнул Ваньков, поднимаясь по трапу.
Фриц, на которого "запах свободы" действовал отрезвляюще, уже вновь злорадно лыбился, ожидая эпичностей.

0

15

Наверно, даже не стоит говорить о том, что Ричард и пальцем не пошевелил с момента ухода Ванькова и не помышлял о том, чтобы вставать с кровати и идти на какой-то там корабль с сомнительными по степени своей важности целями. Ему, как он сам говорил минутой раньше, хватало собственных тараканов, и любоваться чужими он хотел в последнюю очередь, а потому остался сидеть на месте в прежней позе. И без того не самое лучшее состояние его бренного туловища усугубляли жутко заросшее лицо, которое вот-вот сменит щетину на бороду, и столь же заросший скальп (жутко звучит, зато забавно), который создавал такое впечатление, будто его владелец только что прибыл из дремучей тайги. Да, он становился подозрительно похож на классического русского мужика, кои в изобилии шастают по улицам Петербурга. Для полноты образа Каррингтону не хватало только тулупа, лаптей и шапки а-ля рус.
Размышления лейтенанта прервал все тот же вездесущий Ваньков, который, надо сказать, в какой-то мере нарушил свое обещание, так как своими недавними словами фактически обещал оставить несчастное туловище в покое. Стоит ли говорить, что Ричард встретил его отнюдь без распростертых объятий.
-Ну сколько можно валяться? - с порога начал Андрей. - Шевелись, время не ждет.
-Ты сказал, на время плевать, - недовольно буркнул Рик, потирая затекшую шею. Да, отсюда определенно надо валить. Даже Голдман, по-моему, не такой дотошный и противный.
-Не помню такого, - судя по одуплевшему лицу Ванькова, он говорил правду. Честно говоря, лучше бы он соврал, что не помнит, о чем говорил меньше пяти минут назад. - Ты это, давай, меньше трепись и вставай, - Ричард вполне благоразумно заключил (само по себе редкое явление), что в данном случае лучше подчиниться, чем спорить. Но надо же было добавить в бочку меда свою ложку дегтя (и плевать, что Андрей вряд ли оценит эту извращенную форму мести по достоинству и вообще поймет мотивы действий товарища) - он и правда подчинился требованиям Ванькова, но с явно демонстрируемой неохотой. Он медленно сполз с подушки, перейдя в положение лежа, и, сопровождаемый недоумевающим взглядом лейтенанта, стал столь же медленно перемещать ноги в сторону пола. Андрей почесал макушку, хмыкнул, и, сказав напоследок: -Как все запущено, - шумно вышел из комнаты. Смысла ломать комедию и дальше Каррингтон не видел, а потому с нормальной скоростью перенес задние конечности на пол и сполз с кровати. Встать с пола удалось после нескольких попыток, сопровождавшихся метаниями пьяного тела, то и дело норовившего снова отключиться, даже не взирая на то, что комфортное для сна место было им уже покинуто. Зачем было проводить все эти сложные маневры и манипуляции, вместо того, чтобы просто встать с кровати, узнать вряд ли представляется возможным.
Наконец, Рик одержал победу в эпическом сражении с собственной ленью, и, кое-как нацепив на себя камзол, который оказался надет наизнанку, а заодно зачем-то прихватив со стола графин с водой, мужчина вышел из комнаты и бодрым шагом поперся на первый этаж. По пути он встретил Ванькова, который, судя по всему, снова собирался идти его тормошить.
-Наконец-то, сподобился, - со снова вернувшимся раздражением изрек Андрей, подталкивая еле плетущегося Ричарда в спину, дабы тот хоть как-то расшевелился. - А графин зачем взял? - он было попытался отобрать у предмета притязаний сосуд, но, как известно, когда дело касалось непосредственно его или его имущества, Каррингтон становился невероятно проворен даже в полумертвом состоянии.
-Не трогай, - грозно буркнул англичанин, прижимая графин к груди. - Это на случай, если я захочу пить.
Наконец, все четверо товарищей были в сборе, и, сгрудившись в тесную группу, они направились на встречу судьбе. Ваньков опять повел их какими-то окраинными путями, прямиком через трущобы, где обитало еще более неприветливое, нежели в центре, население. Ричарда, что следует из первых предложений данного сообщения, все принимали за своего и иногда даже уступали дорогу, с завистью косясь на графин с водой, которую принимали за водку (мир полон иллюзий и обмана, господа). Естественно, выгляди он хоть несколько поприличней, как это было с Голдманом, которого затолкали до полуовощного состояния, его бы русское трущобное общество единогласно сочло "басурманином" и столь же слаженно превратило в фарш. Хотя, судя по его походке и скорости передвижения, он и так им являлся, и в повторной прогонке через человеческую мясорубку не нуждался. Ему не помогали даже некоторые поблажки, совершаемые толпой, и он чувствовал себя чуть ли не хуже Карлоса, которому льгот не предоставляли. Все это усугублялось тем, что плетущийся рядом Фриц, к собственному несчастью и неудовольствию сочтенный за "басурманина", также подвергся агрессивному воздействию окружающей среды и нещадно пихался чужими локтями. Рика, шедшего рядом, то и дело плющило об стену. Все удары он сносил стоически, даже не интересуясь их природой и происхождением - он молча пер, как танк, вперед, прижимая к груди драгоценный графин с водой.
В конце концов, Андрей, ничуть не задетый чужими локтевыми суставами, вывел подопечных на открытое пространство.
-Эх, вот он, запах свободы, - воняло в порту чуть ли не хуже, чем в трущобах, так что Каррингтон, которого мутило с самого утра, вынужден был на короткое время удалиться за угол. Спутников своих он нагнал уже у самого корабельного трапа, перед этим едва не поскользнувшись на грязи и не упав в море, плескавшееся примерно в метре слева.
-Вот они, мои красавцы, - вещал тем временем Ваньков, гордо демонстрируя коллегам стоящих в ряд солдат. - Стоят стеной, даже пушечное ядро их не сметет, защитят Родину-мать любой ценой...
-М-да, - усмехнулся Ричард, наблюдая за внезапно начавшими беготню служителями Отечества. - Наши тараканы так не бегают.
-Потому что они у вас полудохлые, - огрызнулся Андрей. - Совсем их не кормите, - англичанин задумчиво посмотрел на тучного солдата, тщетно пытающегося дотянуться до треуголки, которую его более высокие товарищи под всеобщий одобрительный смех пихнули в веревочную лестницу.
-Лучше уж полудохлые, чем такие.
-Отставить баловство! - вдруг ни с того ни с сего рявкнул Ваньков. - Что вы себе позволяете, оболдуи! - на замечание старшего по званию отреагировал только тот самый тучный солдат, быстро прекративший попытки, направленные на возвращение шляпы обратно. Все остальные продолжали громогласно угорать.
-Лейтенант, разрешите обратиться! - вещал тем временем толстяк, приближаясь к медленно зеленеющему от злости начальнику. Рик начинал медленно сожалеть о том, что не знал русского, ибо ему хотелось услышать разговор Андрея с младшим по званию. - Мои сослуживцы нагло отобрали мою треуголку и спрятали на недосягаемой для меня высоте.
-Я вижу, - процедил тот, судя по всему, размышляя о том, кого первым из нарушителей дисциплины протянуть под килем.
-Извольте принять меры в их отношении! - продолжил солдат. - Это задевает мои чувства, - скучающий Каррингтон тем временем допивал свой многострадальный графин с водой - больше от скуки, нежели от жажды.
Экшен продолжался еще около пяти минут. Солдаты успокоились только когда Ваньков выстрелил в воздух, при этом еще что-то проорав. Оболтусы, напуганные высокими интонациями голоса начальника, снова построились в ряд и принялись дружно слушать нотацию, опять же читаемую на повышенных тонах. На протяжении всего процесса промывки мозгов подчиненных Андрей то и дело совершал широкие жесты в сторону приведенных им с собой товарищей. В конце концов, экзекуция была завершена и матросам дали команду вольно. В этот раз они ничьи шляпы тырить не стали, и, дружно опустив взгляд в пол, разбрелись по кораблю.
-У них бывают срывы, - с улыбкой заговорил Ваньков, обращаясь к Голдману. - В целом они очень дисциплинированные и послушные солдаты.
-Да-да, я видел, - отозвался Карлос. - Чем мы будем заниматься теперь? Может, продемонстрируете нам возможности вашего судна?
-Давайте лучше поиграем в карты, - встрял Рик, который, судя по всему, давно не гавкался с начальством. - Проку будет больше.
-Азартные игры у нас запрещены, - строго ответствовал Андрей, сделавший такое лицо, будто ему этим предложением нанесли кровное оскорбление. - Или у вас на флоте их практикуют?
-Нет, я просто предложил, - ответствовал Каррингтон. - У кого-нибудь из ваших солдат наверняка найдется лишняя колода.
-Я же сказал, что...
-Да вы  просто струсили, - метод "взятия на слабо" еще никогда не давал промаха - а уж с Ваньковым он должен был сработать наверняка.
Стоит ли говорить, что колода нашлась почти тут же. Андрей согласился на партию с явной неохотой, ибо не хотел портить свой авторитет в рядах солдат, но, судя по степени послушания последних, он и так был не особенно высок. Голдман же воспринял идею подчиненного со свойственным капитану пофигизмом - в конце концов, это происходит не на его корабле. Солдаты же приняли сообщение о начале своеобразного турнира с восторгом и тут же записали новоявленных "басурман" в число "своих", как это когда-то сделали жители трущоб.
Партии, постоянным участником коих являлся сам инициатор начала игры, были сыграны либо в вист, либо в мушку - первая являлась "вкладом" европейских участников игры, вторая, соответственно, русских. Играли по всеобщему решению не на деньги, а на что-то материальное - например, графин, который Рик успел несколько раз проиграть и вернуть обратно. В конце концов, прежде сомневавшаяся в отдаче предпочтения Фортуна окончательно склонилась в сторону англичанина - ему сегодня чертовски везло (если не считать похмелья и его внешнего вида). Ваньков с ужасом наблюдал, как оставшийся в одном нижнем белье солдат молча отползает в сторону, уступая место столь же напуганному неудачей предшественника товарищу. В конце концов, когда пятеро солдат под всеобщее озадаченное молчание проиграли всю свою одежду, было принято решение прекратить турнир. Рик, которому форма русских "тараканов" была совершенно ни к чему, благородно вернул ее владельцам.
По окончанию турнира отношение к "басурманам" не только не улучшилось, как предполагалось ранее, а только ухудшилось. Конечно, кому понравится раздеваться на холодной погоде по прихоти какого-то чужестранца? Злобные взгляды и шепоток в сторону гостей судна, то и дело скользившие среди солдат, достигли апогея ближе к вечеру, когда все четверо потенциальных начальника уже успели напиться (это они всегда успевают) водкой, ранее припасенной Ваньковым. Ричард на время происшествия находился на корме в полумертвом состоянии, не наученный горьким опытом распития русских национальных напитков. Солдаты, продолжая недобро коситься на "басурман", тут же собрали коалицию, решением которой было постановлено, что их обидчик должен понести наказание в виде выбрасывания за борт. То, что в его состоянии такое купание может стоить лейтенанту жизни, никто не подумал, и, под шумок, пока трое остальных лейтенантов на что-то отвлеклись, пара солдат пробралась на корму, и, не встретив сколько-нибудь серьезного сопротивления со стороны жертвы своей мстительности, привели приговор в исполнение. Ричард громко приземлился в воду, и, тут же почувствовав леденящий холод, очнулся от пьяного забытия и стал судорожно пытаться выплыть - однако, ему не пришло в голову то, что его тянет ко дну болтающиеся на поясе графин, пистолет и шпага - в общем, если он не очухается окончательно и не додумается до освобождения от груза, ему грозит бесславная и мучительная смерть в пучинах сурового русского моря.

0

16

Едва лыбящийся Фриц очутился в аномальной зоне неизведанного пространства, как ему сразу перестало везти. Окончание деревянного трапа встретило его недружественной щелью, в которую компактно помещался носок сапога, что тот, конечно, не преминул сразу сделать. Влетев на территорию российского судна носом вперед, Фриц затормозил о спину впереди идущего Голдмана и огляделся, надеясь, что сей конфуз остался не замечен. К счастью, все солдаты беспокойно продолжали заниматься своими делами, Голдман совершенно никак не удивился толчку сзади, Ваньков тоже был увлечен решением конфликтов, а Ричард видел падения и похуже. Только лишь три каких-то русских таракана, стоящие у борта судна неподалеку, смотрели на Фрица и тихо ржали. Вергахенхайт злобно одернул свой камзол и торжественно свысока глянул на недругов, давая сим суровым взором понять, что запомнил их насмехающиеся сущности и в будущем непременно подвергнет их обладателей жесточайшему наказанию. Со стороны, увидев взъерошенного и только что оправившегося после падения немца, глядящего на них, как агрессивный воробей с жердочки, солдаты снова залились здоровым, почти детским смехом. Впрочем, в то время, как "мститель" переглядывался с объектами агрессии, уже произошло много перемен, а именно - Ричард взял происходящее в свои руки и определил направление дальнейших действий:
-Давайте лучше поиграем в карты. Проку будет больше. У кого-нибудь из ваших солдат наверняка найдется лишняя колода, - Фриц озадаченно почесал нос и, взирая на реакцию Ванькова, все больше убеждался - ему не выстоять спор с Ричардом. К тому же, тот применил действенный прием - взял Андрея на слабо. Разумеется, тот сразу стал пыжиться, сказал обязательное в таких случаях "Кто?! Я?! Да я...", после чего процесс становления из корабля обыкновенного казино встал на широкую ногу, и все необходимые предметы для игры были стремительно добыты.
Усевшись играть с каким-то усатым длинноносым и рыжим солдатом (ну точно таракан!), назвавшимся Казимиром (Фриц не потрудился это запомнить), Вергахенхайт намеревался чертовски быстро и нагло выиграть. С чрезвычайно самоуверенной физиономией, он благополучно начал проигрывать, и только под конец игры это понял и сумел с горем пополам исправить. С удивлением он понял, что Казимир умеет играть в вист не хуже него, и потому принял из рук проигравшего его трубку с очень озадаченным лицом. Таракан выглядел раззадорившимся, и поэтому вторую партию Фриц играл с ним же. И еще пять партий. Оппоненты смотрели друг на друга крайне озадаченно и хмуро. Все это время трубка солдата переходила от одного игрока к другому, пока, вернувшись к хозяину в очередной раз, не свалилась под стол. Приняв это за знак свыше, Казимир больше играть не стал, а к Вергахенхайту за стол сели другие картежники. Как оказалось, рыжий таракан был единственным удачливым игроком, так что вскоре немец, как и Рик, обыграл оставшихся русских. Те как-то слишком злорадно перешептывались и выглядели одной большой разозленной кучкой. Фриц не придал этому значения и спокойно направился следом за желающим исправить ситуацию Ваньковым, чтобы после надраться.
Во второй раз организм Фрица показал себя еще более стойким, чем прежде. Но и надираться до беспамятства Вергахенхайт не стал, отправившись гулять по кораблю. В самом деле, для прогулки имелась весьма существенная цель - организм требовал собственного опустошения путем давления на мочевой пузырь. Как-то добравшись до борта корабля, Фриц благополучно справился с непростой задачей и осел где-то там же, к счастью, не забыв застегнуть брюки (иначе это был бы уже совсем фэйл).
Полежав с десять минут на палубе, организм снова пришел в боевую готовность, и Фриц направился на поиски приключений. Они были без труда найдены в той части корабля, где Ричард качался над морским прибоем, а коварные "руссише зольдаттен" (если выражаться языком мозга Фрица на тот момент) притаились в стороне и лишь ждали подходящего момента. Ваньков и Голдман в то время мирно болтали заплетающимися языками, сидя рядом с лестницей в трюм. Прислонившись боком к борту корабля, Вергахенхайт невидимой пьяной тенью скользил по направлению к Ричарду, собираясь присоединиться к нему в его занятии. Но его мечтам не суждено было сбыться - вдруг, откуда ни возьмись, из мрака вышли силы зла и скинули Ричарда за борт. Фриц скорчил негодующее лицо и, окончательно приблизившись к супостатам, сказал веское:
-Э!
Силы зла обернулись и столь же негодующе посмотрели на Вергахенхайта.
-Ды я вас щас прыстрылю! - в подтверждение своих слов, Вергахенхайт, спустя долгую минуту копошения в карманах, достал пистолет но, едва сумев наставить его на кого-то из обидчиков, которые лишь хмыкали и переглядывались, выронил оружие на пол. - Щас! - скомандовал он русским. - Пыгдите, я вас щас прыстрэ..., - бурча это, он сел на корточки, пытаясь поднять оружие. Какой-то особо озлобленный солдат пнул пистолет ногой, и тот откатился в дальний угол. Фриц исподлобья посмотрел на недруга и, шатаясь, поднялся. - Йа нипонил, - очень борзым голосом поведал он. - Эт што, наезд? - так как никто не понимал ни единого его слова, сказанного на немецком, угроза осталась неопознанной. Но солдаты, снова коварно ухмыляясь, окружили возмущающегося Фрица и возжелали бросить в море и его, раз он так возмущается. Но не так прост был Вергахенхайт! Догадавшись, что силы зла собираются сделать что-то ужасное, он вдруг резко драпанул в сторону, нелепо размахивая руками и издавая истошный вопль. Русские загоготали и, чисто веселья ради, побежали следом.
Погоня была стремительна и беспощадна! Взлеты и падения, неожиданный повороты, интриги, засады, хитрые ходы и жалкое бегство - и все это только первые два метра! Все смешалось в этой круговерти. Десять минут Фрица не могли поймать, так как он слишком ловко носился в пьяном состоянии (сказался опыт), но кара настигла и его. Под истошные крики беглеца, его торжественно раскачали за руки и за ноги и забросили в гладь морскую, наблюдая за длительным полетом дергающегося туловища.
Туловище приземлилось в противоположной стороне корабля, нежели та, где упал Рик, а потому глубина здесь уже была довольно не мала. Несколько секунд плавно спускаясь на дно, Вергахенхайт вдруг понял, что утонет ведь, черт возьми (!), и постарался выплыть. Только вынырнув, он вдруг понял, что неожиданно почти протрезвел, а потому бодрости, злости и ужаса ему прибавилось, бесстрашие и идиотизм слегка отошли на задний план, и Фриц подплыл к борту корабля.
Там, свесившись вниз, вальяжно возлежал Ваньков.
-Эй, Андрей! - завопил Фриц. Тот испуганно завертел головой. Тотчас откуда-то сбоку высунулась взъерошенная голова Голдмана с глазами в пол лица.
-Откуды этот звук? - растерянно спросил Ваньков.
-Нызны..., - пробурчал Карлос и снова скрылся. Андрей же стал оглядываться.
-Я внизу! - завопил Вергахенхайт. Ваньков резко сел на пятую точку и исступленно посмотрел на пол.
-Нет, в море! - Андрей выглянул за борт и расплылся в улыбке.
-Руса-а-алка...
-Нет, мать твою, креветка.
-Пф, - усмехнулся Ваньков. - Не-е-е...
-Вытащи меня, тупица! - продолжил взывать к голосу разума Андрея Фриц.
-Ладно, - тот куда-то пошаркал, и через долгих пять минут вернулся с веревочной лестницей, сбросив ее вниз.
-Зылзай.
Фриц полез, раздраженно смахивая попутно с лица налипшие водоросли и трясясь от холода.
Вскоре каждый мог созерцать, как на палубу вылезло нечто мокрое, облепленное морской растительностью, с завешенным длинными волосами лицом и странным бурчанием, состоящим, в самом деле, из немецких матов. Среди слабовидящих солдат разлетелись слухи о водяном.
-Вырхайт! - тотчас изумленно воскликнул Голдман, едва увидел подчиненного, сократив таким образом его фамилию так, как никому еще не удавалось. - А хыде Карнон?
-Карнон тоже за бортом, - отозвался Фриц, вытираясь предоставленным полотенцем. - И я советую скорее его вернуть сюда.
-Дэ, вэрните Карнона! - заголосил Голдман. Ваньков, озадаченно щурясь, поволок за собой веревочную лестницу, направляясь неведомо куда.
-Он, если что, в той стороне, - Фриц указал пальцем в нужную сторону. Андрей покорно развернулся и побрел туда. - А я пока найду этих говнюков..., - трезвый, и оттого злобный Фриц принялся сосредоточенно вглядываться в лица русских солдат.

0

17

Во время всех эпичных событий, что происходили с Фрицем на корабле и позже за его пределами, Рик беспрестанно продолжал барахтаться в столь неблагоприятных для "басурман" водах Финского залива. Ну, как барахтаться - он находился под водой, так что его беспорядочные телодвижения оставались без внимания окружающих по причине своей бесшумности. Так что барахтающимся в общепринятом понятии его назвать было нельзя - скорее, слаборыпающимся. Единственными составляющими тела Каррингтона, которые добились на поприще спасения остальных своих "соплеменников" хоть каких-то успехов, были полы камзола - они стояли строго вертикально и мерно покачивались, вторя беспорядочным движениям хозяина. А последние, надо сказать, становились все менее порывистыми, ибо этот самый хозяин, наконец, осознал, что его запасы кислорода, приобретенные еще на суше, вот-вот подойдут к концу. Отращивать жабры было решительно некогда, так что мозг решил приступить к решительным действиям, уведомив об этом остальное тело довольно быстро и в решительной форме. Первым, что сделал этот своевольный товарищ, часто действующий без одобрения самого Ричарда (хотя, что есть Ричард без его мозга?.. М-да, это уже чисто философский вопрос, так что мы предпочтем в него не углубляться), стал решительный отказ от беспорядочных размахиваний руками и ногами, которые так нравились самим конечностям, получившим долгожданную свободу после продолжительного состояния покоя в составе обмякшего туловища. Второй, не менее решительный приказ мозга также касался конечностей - на этот раз, правда, только передних. (инстинкт самосохранения, как всегда проснувшийся не в самый подходящий момент, принялся поторапливать своего главного противника в борьбе за контролем над телом хозяина, чем сильно мешал мозгу выполнять свою работу - а уж сумбурное, но довольно быстрое спасение собственной шкуры всегда было для людей занятием более приоритетным, чем спокойное и организованное спасение собственной шкуры) Руки, оставив своих прежних "коллег" по беспорядочным движениям шевелиться в гордом одиночестве, стали быстро искать на поясе застежку, которая могла бы освободить стремительно теряющее кислород тело от балласта в виде шпаги, пистолета и вездесущего графина. Последний, кстати, и сам собирался вот-вот покинуть свое место пребывания, дабы приобрести вечный покой на дне залива и получить относительную свободу (относительную, ибо, как вы догадываетесь, сосуд не мог передвигаться по дну в поисках приключений) от эксплуатации злобных людей, что и так доставили ему в последнее время так много неудобств. Мало того, что в это злополучное утро несчастного чуть не уронили на пол нерадивые слуги, так позже его еще и куда-то потащили незнакомые люди, предварительно опустошив и ударив донышком об стол. Графин больше не желал терпеть чужих издевательств, и, воодушевленный своими последними умозаключениями (боже, что автор несет? Лучше выпить яду, как недавно советовали благоразумные люди), самостоятельно отцепился от пояса и стремительно потонул, оставив о себе лишь воспоминания. Однако, это мало помогло его недавнему эксплуататору в спасении, ибо основную тяжесть составлял пистолет. Терять его Каррингтону не очень хотелось, но инстинкт самосохранения хорошенько надавил на мозг, и тот отдал рукам приказ - отправить огнестрельное оружие следом за оружием долбящим. То есть, за графином, если его можно рассматривать как потенциальное оружие. Итак, на поясе осталась одна осиротевшая сабля, и ее вес, хоть и был не очень-то маленьким, все же позволил утопающему всплыть на поверхность. Рик, едва его голова показалась над водой, тут же резко вдохнул, что, конечно, стало для коварной воды поводом для интервенции в полость его носа. Вторжение прошло успешно, и не состоявшийся (хотя, кто знает?) утопленник судорожно закашлялся, стремясь освободить легкие от жидкости. Через некоторое время после того, как конфликт с дыхательной системой был улажен, сверху послышался хриплый оклик:
-Эй, за бортом! - "за бортом", находящийся все еще в шоковом состоянии, что немудрено, с некоторым сомнением поднял голову вверх. Пьяный Ваньков. Давно мечтал это увидеть. Пожалуй, будь у меня предсмертное желание, я бы пожелал именно это. Хотя, нет, Голдман был бы эпичнее, хоть я его уже и видел таким... - под такие мрачные размышления лейтенант довольно некстати получил веревкой по голове. Некстати, ибо для любого человека, находящегося хоть в воде, хоть на суше, оплеуха корабельной веревкой могла стать последним испытанием на прочность. - Ызвни, - содержательно сообщил Андрей, с прищуром вглядывающийся в темноту. - Ты слчайно не рысалка? А то я сеть принсу.
-Нет, не рысалка, - передразнил его Каррингтон, тем временем тщетно пытаясь попасть ногой в ступень веревочной лестницы. - Ты хоть завязал ее?
-Зычем? - даже в темноте было видно все то недоумение, на которое только способно пьяное лицо, отобразившееся на физиономии Ванькова. - Я сам удэржу. Что я, водяных что лы не таскал?
-Господи, помоги, - пробормотал "водяной", начиная подъем по лестнице на палубу.
Господи помог, но явно неохотно, ибо по пути к спасению Рик два раза чуть не упал обратно в воду. Водоросли, на него, к счастью, не позарились, так что единственной причиной своих неудач на поприще акробата англичанин мог считать лишь собственную неуклюжесть (кроме высших сил, существование которых, однако, многими подвергается сомнению. Но, как говорится, на войне нет атеистов). Наконец, он выполз на палубу - мокрый, злой, и жаждущий крови тех, кто являлся его несостоявшимися убийцами. Матросы, сбившиеся в кучку, с явным ужасом в глазах взирали то на Фрица, также стоящего в мокрой одежде неподалеку, то на недавно явившегося из-за борта Ричарда. Особо впечатлительные даже крестились. - Кто-то из них меня столкнул, - сообщил Андрею "водяной", пока не подозревающий о том, что причины несчастий Вергахенхайта совпадают с его собственными.
-Дэ-э? - с удивлением переспросил Ваньков. - Нихарашо они.
-Очень нехорошо. Поэтому мне надо найти их и отомстить, - логично было предположить, что за борт его скинули те, с кем он играл в карты и кто наибольшее количество раз ему проиграл. Однако, вспомнить после пьянки лица людей, которых ты видел еще до этой самой пьянки, задача не из легких. Но Каррингтон просто так не сдавался. - Прикажи им выстроиться в ряд. - У меня дежа-вю. Похоже, с Адамсом мы проходили нечто похожее.
-Ну лыдны, - выдохнул Андрей, явно желающий сейчас только добраться до кровати и уснуть на ней крепким, пьяным сном. - Всем выстры... Вытро... Пф... Выт-сро-ить-ся в ряд! - солдаты нехотя зашевелились, и почти вслух переговариваясь,  образовали фигуру, лишь смутно напоминающую строй. Рик, однако, не стал придираться, что на него было непохоже, и, пока не особенно ощущая холод, стоящий на улице, пошел устраивать импровизированное аутодафе. Солдаты, все как один, молча смотрел себе под ноги, надвинув на глаза треуголки. Создавалось впечатление, что "басурман" они сбросили всей командой и теперь дружно и старательно не афишировали свой страх перед наказанием.
-Уберите с лиц треуголки, - скомандовал Ричард, тщетно сражаясь с желанием рвать и метать. Ваньков нехотя выполнил роль переводчика, ибо, как и его товарищ, тоже был занят борьбой с физическими желаниями. Голдман же, мнущийся неподалеку, в данной борьбе проиграл, и спустя пару минут после встречи со спасенными подчиненными, уже дрых, прислонившись к стене. Солдаты, опять же быстро посовещавшись, все же не осмелились перечить приказу начальника и сняли головные уборы, правда, не поднимая голов. Рик раздраженно вздохнул. Аутодафе обещало затянуться надолго.
Однако, его ожидания не оправдались - память, вырвавшаяся из пут коварного мозга, который всегда противился агрессивным действиям хозяина, откопала в своих недрах смутные портреты лиц, совершивших преступление. Каррингтон, приняв вид гения, на которого снизошло вдохновение, тут же развил бурную деятельность и принялся заглядывать в лицо каждому матросу. Первого виновника своих бед он отыскал почти сразу, и, решительно вытянув того из толпы, на время перепоручил его под охрану Фрица. Матросы были в ужасе, ибо у их настоящего начальника память была гораздо хуже и им часто сходили с рук их проступки - любой степени тяжести. А тут такой "нежданчик" в виде злопамятного лейтенанта. Да, от "басурман" хорошего ждать не приходится.
В конце концов, все виновники происшествия были отысканы. Сопротивления, к удивлению Каррингтона, к слову, к тому времени уже порядочно замерзшего, встречено не было, и, собрав остатки силы, он собственноручно выкинул двоих преступников за борт, остальных двоих предоставив на расправу также пострадавшему товарищу, о случае с которым он был уже осведомлен. На корабле повисла гнетущая тишина, прерываемая только звуками бултыхающихся в воде туловищ. Рик, все еще сохраняя каменное лицо, на котором, тем не менее, явно читалось удовольствие от содеянного, перенес веревочную лестницу на борт корабля с той стороны, с которой сбросил матросов. Ваньков, к счастью для его и без того настрадавшегося мозга, "казни" не лицезрел, ибо к тому времени уже уснул бок о бок с Голдманом.
-И так будет с каждым, - гордо заявил англичанин, не задумавшись о том, что его никто не понял.
Пока солдаты под издевательский смех товарищей пытались выбраться из воды, Каррингтон окончательно продрог, и, едва шевеля конечностями, вполз в подпалубные помещения корабля, где отыскал незапертую каюту Ванькова, которую и выбрал для дальнейшего места ночлега. Он снял всю мокрую одежду, и, побросав ее в не разложенном виде, вполз под одеяло. Да, день определенно выдался сумбурным и крайне неудачным - отсюда надо было точно валить.

0

18

Фриц, как когда-то давно на родной "Виктории", обошел ряды солдат, окинув их злобным "проницательным" взглядом. Взгляд, однако, никуда не проник, и вид мокрого и прилизанного немца не вызывал праведного ужаса среди потенциальных виновников произошедшего. Кто-то в толпе, стараясь сдержать смешок, сдавленно хрюкнул. Вергахенхайт резко обернулся на звук и узрел крайне низенького и пузатого молодого человека, старательно прячущего расплывающийся в улыбке рот ладонью.
-Что ты сказал? - прищурился Фриц, приближаясь к несчастному обладателю чересчур оптимистичного характера и любви посмеяться. Естественно, что на его "Уот дид ю сэй" никто никак не отреагировал, солдат лишь еще старательней стал прятать взгляд и странно потрясываться.
-Смотри на меня, когда я с тобой говорю!
Услышав лишь "лук эт ми", низкорослый солдат вдруг понял, что больше не может сдерживать свой веселый настрой, и в эту секунду его прорвало. Бедолага разразился таким громогласным хохотом, что окружающие его коллеги сначала отскочили от неожиданности, а потом, нервно подхихикивая, стали плавно присоединяться к нему. Уже через несколько секунд гоготала вся палуба, а Фриц, закипая, стоял в центре толпы и бесцельно пялился вокруг уничтожающим взглядом.
И тут решил вмешаться Голдман. Встав оттуда, где до этого валялся, он растолкал солдат активными пьяными телодвижениями и пробился к Фрицу. Солдаты притихли, но улыбки не сползали с их лиц - все ждали продолжения. В наступившей тишине, Голдман поднял вверх указательный палец, подбоченился и... икнул. После этого, одновременно с разразившимся вновь смехом, капитан рухнул под ноги Фрицу.
-Ну ты... Голдман! - посчитав, что имя капитана уже сгодится в качестве оскорбления и не нуждается в усиливающих его значение ругательствах, процедил сквозь зубы Вергахенхайт. Он, скрипя зубами, отпинал тело в сторону и, расталкивая ржущую толпу, вылез из окружения и, прислонившись к мачте, стал ждать возвращения Ричарда на борт.
Когда мокрая макушка товарища оказалась на одном уровне с мачтой, смех нервных солдат уже постепенно стих - не видя перед собой объект веселья, они притихли и стали ожидать дальнейшего расклада.
Каррингтон, тоже с облепившими лицо волосами и в такой же прилипающей одежде, покрытый толстым слоем водорослей, выглядел пугающе. Его традиционный взгляд "ну щас отомщу..." смотрелся совершенно жутко. Фриц сначала сдавленно усмехнулся в кулак, а потом, испугавшись, что сейчас выглядит так же, принялся снимать с себя последние не сползшие ранее водоросли.
-Кто-то из них меня столкнул, - грозно объявил Каррингтон. Фриц глянул на низкорослого "петросяна" в толпе солдат, тот смотрел куда-то в сторону, видимо, чтобы поберечь свою нервную систему от очередных неожиданных всплесков смеха.
-Поэтому мне надо найти их и отомстить, - логично заключил Рик. Фриц предпочел отойти от мачты и присоединиться к "палачам", которые уже начали выстраивать ряд солдат с целью дальнейшего обнаружения провинившихся. Понадеявшись на злопамятность Ричарда, Фриц стал ждать, пока из толпы выйдут те самые силы зла. Пока он ждал, ему удалось безнаказанно отобрать у одного из русских только что зажженную сигару, так что теперь он с довольным видом дымил.
Первый из компании злодеев был впихнут в руки Вергахенхайту уже через минуту. Фриц демонстративно взял того за шиворот, скрутив ворот его камзола так, что лицо жертвы посинело. Солдат молчал - в российских бойцах всегда присутствовал безрассудный героизм. Впрочем, он прекрасно понимал, что задушить его здесь просто не имеют права, а потому и терпел заслуженные муки.
Еще через пять минут Ричард подтолкнул к Фрицу второго виновника, что с обреченным лицом глядел исподлобья на иностранцев. Тому досталась иная разновидность кары - Вергахенхайт стряхивал ему на плечо пепел сигары и специально дымил "пленному" в лицо. Тот судорожно кашлял и морщился, делал попытки отойти, но за это получал локтем в ребро. Закончилась же его пытка тем, что окурок сигары Фриц потушил о вражеский ботинок, придавив этот ботинок своим сапогом.
-Они же казенные! - возразил "пленник", но снова получил локтем, а его собрат лишь что-то кряхтел рядом, ворочая сдавленной шеей в собственном воротнике.
И вот, когда все члены банды были обнаружены, оба лейтенанта разом сбросили своих жертв за борт. Оба "пленника" Фрица облегченно вздохнули, когда полетели в пучину океана от мучителя. А тот, все еще злой и недовольный, молча последовал куда-нибудь найти себе каюту, предварительно злобно глянув на мирно спящих на палубе Ванькова и Голдмана.
По мокрым следам Фриц отыскал, куда удалился Ричард, и сделал вывод, что туда уже нельзя, сам же прошел еще дальше до того места, где ранее происходила пьянка. Там имелся довольно широкий диван, на котором лейтенант и разместился, предварительно развесив на дверцах шкафов свою одежду и погасив свет.
Не успел он и уснуть, как дверь вдруг бесцеремонно распахнулась, и в каюту, качаясь, ввалился некто с фонарем. Не заметив постороннего на диване, некто переместился к шкафу и стал шарить там, звеня уже пустыми бутылками. Проявив неосторожность, некто скинул с дверцы трюмо камзол Фрица, и немец поспешил на это заметить:
-Эй, подними сейчас же, козел!
От неожиданности некто дернулся в сторону, натолкнулся на стол и разбил свой фонарь. Огонь резко вспыхнул на полу, где пьянствующие ранее разлили водку. Светом озарило испуганного плотника, идущего, по-видимому, за опохмелом. Увидев разгорающийся пожар, рабочий захныкал и ринулся бежать. Фриц резко вскочил с дивана.
-Нет, ну вашу же мать! - как-то обиженно прокомментировал он происходящее и, собрав поспешно сохнущую одежду, в чем был, выскочил из каюты.
Туда уже сбегались солдаты с приспособлениями для тушения пожара. В суматохе, прислонившись где-то к углу, Фриц поспешно натягивал на себя еще сыроватые кюлоты и сапоги. Когда ровно половина одежды оказалась надета, к Вергахенхайту пробился постепенно трезвеющий Ваньков.
-Што тут прысходит? - взволнованно вопросил он.
-Пожар, - буркнул Фриц, надевая рубашку как всегда через голову.
-Вы подожгли мой корабыль! - возмутился Андрей.
-Я бы с радостью, но в этот раз такая честь выпала не мне, а кому-то из ваших рабочих, - в эту секунду плотник, озираясь, проталкивался сквозь толпу, стараясь незаметно посмотреть, удается ли потушить огонь, чтобы заранее знать, будет нагоняй али нет. Фриц выловил его за шиворот и подволок Ванькову. - Этот.
-Самоваркин! - выпучил глаза Андрей. - Вова, как ты мог?! - Вова замотал головой, показывая, что английского не понимает. Ваньков скорбно скривил лицо и отпустил плотника, а тот ринулся улепетывать.
Огонь, который был вовсе невелик, потушили в скором времени, как раз тогда, когда Фрицу удалось до конца одеться. Едва это случилось, Вергахенхайт нервно потянул Ванькова за руку в сторону палубы.
-Немедленно подайте мне трап, и я сваливаю с вашего чертового русского корабля!
-Но нычевож не произышло, - засеменил следом Андрей. - Все потушили, можны снова спать...
-А я не хочу здесь больше ни минуты оставаться, - продолжал кипятиться Вергахенхайт. - Я пойду ночевать в отель.
-Тут до отеля далеко...
-Тогда в ваш дом, - отрезал Фриц.
-Но тут темно, опаснэ ходить по улыцам, кыда там... эти... цыгане, вы жэ помните?..
-Ничего, я заберу ваш пистолет, - Вергахенхайт вытащил из-за пояса Андрея оружие, заменив им свой пистолет с промокшим порохом. - Я и в более позднее время по улицам ходил.
-Но не в России же! - вконец отчаялся Андрей.
-Да мне спокойней будет с цыганами в темном переулке, чем с вашими солдатами на этом гребанном корабле! - проорав это, Фриц подтолкнул Ванькова к его подчиненным. - Пусть подадут трап. Не на канате же мне спускаться.
Андрей с обреченным видом отдал приказ, и вскоре Фриц уже спускался с корабля на берег. Андрей, одиноко стоящий у борта, напоследок крикнул:
-Прощайте...
-Придурок, - прошипел сквозь зубы Фриц. - Как будто в последний раз видит...
А впереди загадочно темнела Россия.

0

19

Рик в ту злополучную ночь, полную эпичных происшествий, так и не уснул. Мешали ему прежде всего мокрые волосы, к тому времени уже порядочно отросшие, и прилипшая ко лбу челка, которая делала его похожим на эмобоя, застрявшего на необитаемом острове без черной краски для волос и подводки для глаз. Реденькая рыжая борода, невосприимчивая к какой бы то ни было влаге, воинственно торчала в разные стороны и кололась при каждом прикосновении. Противные волосы не желали отлипнуть от кожи, да к тому же намочили подушку. Остальное мокрое туловище тоже не упустило возможности избавиться от надоедливой влаги и любезно передарило ее простыне и одеялу, поделив "презент" надвое. Но даже столь неприятные обстоятельства можно было сгладить - Каррингтон вылез из-под одеяла и лег на кровать сверху, не подумав о том, что голое и сырое тело является отличной мишенью для бактерий туберкулеза. Однако, сонному лейтенанту было не до обдумывания последствий и он привел свой план в исполнение, добровольно отказавшись от теплого, пусть и мокрого одеяла.
Но и тут для него нашлись препятствия. Судя по всему, Ваньков любил тырить из кубрика съестные припасы, в частности печенье, и потом подъедать их в кровати в тайне от подчиненных - вся кровать просто изобиловала крошками, часть которых попала и под одеяло. Противные остатки хлебобулочных изделий со всей злостью, на которую могут быть только способны крошки от печенья, впивались в многострадальное туловище англичанина, заставляя того ерзать и тихо материться. Пока он вяло стряхивал с одеяла противные остатки еды и попутно пытался хоть как-то улечься, на корабле начались шумный переполох и беспорядочная беготня членов команды по подпалубным помещениям. Надо сказать, что как назло, многие из них явно обладали избыточным весом, ибо топот был поистине ужасающе громким. Русские матросы, как никакие другие, умели громко орать, что они и решили продемонстрировать "басурманам". Каждый, кто проходил мимо каюты Ванькова, на время оккупированной Риком, считал своим прямым долгом подпрыгнуть на месте как можно большее количество раз и как можно более громогласно прокричать "ПОЖАР! ВАСИЛЬ, НЕСИ ВОДУ!" Конечно, это все выдумки, и матросы, скорее всего, топали и орали и на всем протяжении своего неведомого пути. Но у Ричарда, склонного все происшествия, хорошие и не очень, чужие слова и поступки принимать на свой счет, сложилось изложенное выше впечатление. Ужасно злой и готовый размозжить об стену первую голову, что найдет по выходу из каюты, Каррингтон, несмотря на сонливость, порывисто встал с кровати и стал искать штаны. Отыскал он их где-то под кроватью в плачевном состоянии -  мало того, что они были мокрыми (этот признак, похоже, будет преследовать его всегда), так теперь их еще облепила пыль и прочий мусор, в изобилии обитавший у Ванькова под кроватью. В общем, штаны оказались непригодны для дальнейшей эксплуатации, как и мокрый камзол, рубашка и чулки - не подвели только сапоги, успевшие лишь немного подсохнуть.
-Дьявол, - пробормотал уже начинающий замерзать Рик, направляясь к массивному шкафу, в котором предполагал наличие одежды, годной для честной кражи у хозяина каюты. Скрипучие дверцы отворились, явив лейтенанту свое содержание, состоящее из сиротливо болтавшегося на вешалке платья (что оно делает в мужском шкафу - навсегда останется загадкой, ставящей честь Андрея под сомнение) и камзола, явно превосходящего по своим размерам габариты Ричарда. Однако, это было все же лучше, чем ничего - верхняя одежда была изъята и натютюрена. Сей необъятный камзол, конечно, выглядел нелепо на фигуре англичанина, но, по крайней мере, спасал от замерзания. Тем более минутой позже Каррингтон обнаружил дополнительные ящики в шкафу, что позволило ему обзавестись остальной необходимой сухой одеждой, теперь уже подходящей ему по размеру. Правда, и это облачение обладало явными дефектами, в виде дырки на левой пятке чулка или отсутствия пуговицы на штанах, но не придирчивого к подобным вещам лейтенанта это нисколько не смутило. Нацепив на себя все это "великолепие" в режиме ошпаренной кошки и столь же быстро развесив свою нормальную одежду на стуле, он было собрался бодро поскакать на место предполагаемого происшествия, но тут внезапно (действительно, бывает, внезапно так берешь и обнаруживаешь что твои ошпаренные два дня назад руки после суточного перерыва опять заболели!)... Ну вот, я опять сказала в скобках то, что должна была сказать вне их.
В общем, Рику пришлось все в том же ускоренном режиме срочно искать перевязку, ибо прошлую он потерял при спасении из вод Балтийского моря и руки, до которых все доходило столь же медленно, как до их хозяина, только осознали столь серьезную потерю. Ко времени экстренных сборов на пальцах пострадавшего уже появились не предвещавшие ничего хорошего волдыри, поэтому болевые ощущения были по крайней мере в два раза сильнее, нежели во время пути к дому Ванькова в день прибытия в Петербург. Стиснув зубы и стараясь при открытии ящиков не задевать поврежденные места на коже, Каррингтон лихорадочно носился по комнате, собственным топотом заглушая беготню матросов в коридоре. В конце концов, до его сонных мозгов, которые уже были пару раз сотрясены в результате столкновения головы хозяина с различными предметами, дошло, что можно порвать на части простыню, которая уже немного подсохла. Никогда особо не уважавший чужое имущество, англичанин с трудом, ибо с такими руками совершать какие-то резкие движения весьма болезненно, порвал злополучную ткань и кое-как обмотал ей многострадальные конечности. Да так сильно, что едва мог сгибать пальцы. Проводить заново и так с глобальными жертвами проделанную процедуру Ричард не стал, и, напялив мокрую треуголку, ибо даже при ее плачевном состоянии расставаться с ней не хотел, вышел в коридор. Как назло, собирался он слишком долго, так как к тому времени таинственное происшествие, что вызвало переполох, уже себя исчерпало - матросы больше не бегали и не орали. А, значит, разбить чью-либо голову об стену веской причины не будет.
Тяжко вздохнув, Рик, окончательно избавившийся от остатков сна, довольно проворно взбежал по лестнице на палубу и узрел следующую картину: группа отчего-то мокрых матросов (и опять этот признак) сидела в углу палубы и частично спала, а частично с ведрами на головах ползала в поиске чего-то таинственного на полу; Голдман, который сразу бросался в глаза при взгляде строго вперед, висел вниз головой, привязанный ногой за веревку, что брала начала где-то далеко на верху, чуть ли не на марсовой площадке. Причем, судя по его умиротворенному виду, его весьма странное пространственное положение не доставляло ему никакого неудобства и он с закрытыми глазами наслаждался морским ветром, слегка покачивающим его своими редкими дуновениями; где-то у правого борта в задумчивости стоял  Андрей, спиной облокотившийся о перила и теперь то ли спящий по примеру всех находящихся на борту, то ли просто созерцавший звездное небо с задранной головой - с позиции Каррингтона этого видно не было. В принципе, его это не очень-то волновало, к тому же, совсем неудивительно то, что он не спешил освобождать Карлоса из его сладостного плена, ибо зачем ему возиться с наверняка пьяным телом, которое, судя по всему, не алчет помощи и может тихо повисеть и до утра, никому не мешая своими нудными замечаниями и нытьем. Сейчас мысли англичанина занимали предположения по поводу нынешнего местоположения Фрица. Версий было несколько - либо Вергахенхайт спит где-то в куче матросов, в чем Ричард сильно сомневался ввиду произошедших буквально час событий, либо опять же почивает где-то в каютах корабля, либо он валяется где-то на палубе, или же он свалил в неизвестном направлении. Надо сказать, в последней своей версии лейтенант сомневался чуть ли не больше, чем в первой, ибо он не думал, что обычно брезгливый и осторожный немец решится пойти гулять в одиночку по ночной России, к тому же, жутко грязной, а оттого еще более опасной. Разрешить его смутные сомнения мог только очевидец отхода Вергахенхайта ко сну или же созерцатель его ухода с территории корабля. Допытываться Голдмана по вышеизложенным причинам Рик не стал, а потому мишенью его любопытства стал Ваньков. Разбудить почти трезвое туловище особого труда не стоило, так что несколькими мгновениями позже даже не сменивший позы Андрей своими воспаленными от недосыпа глазами уже созерцал нависшего над ним товарища.
-Добрый ночи вам, - сообщило тело, по кривой траектории отдавая честь.
-Драсте, - ответствовал Каррингтон, предпочтя не салютовать в ответ, ибо шевеление руками представляло для него испытание. - Ты не видел Фрица?
-Он прэдал нас, - с шекспировским трагизмом в голосе сообщил Ваньков, даже всхлипывая для правдоподобности своих душевных мук. - Падла.
-Можно поподробнее? - раздраженно попросил Рик, которая такая театральность только раздражала.
-Ушел с корабля, - как бы нехотя сообщил "актер", начиная медленно сползать на пол. - Я правда так и не понял, куда. То лы ко мне, то лы в отель...
-Ясно, - обреченно вздохнул новоиспеченный Индиана Джонс. - Пойду за ним.
-Еще один псых, - фыркнул Андрей, громко стукаясь копчиком о деревянный настил палубы. - Ай.
-Прикажи своим тараканам спустить трап.
-Сам прыкажи, - Ваньков не особо расстроился от смены точки опоры и стал укладываться спать на новом месте дислокации.
-Твои матросы, ты и приказывай, - прошипел лейтенант, пиная упрямца в бок. - Пошевеливайся, или будешь ночевать за бортом.
-Пф, - содержательно сообщил Андрей. - Нашел чем напугать.
-Ну да, говно же не тонет, - с этими словами Каррингтон, не желая умолять Ванькова, пошел сам спускать себе трап, ибо уже сам понял, что от пьяной кучи оболтусов, к тому времени уснувшей уже в полном составе, будет мало пользы. Кое-как, проклиная повара, который и стал причиной его ожогов, что мешали ему быстро выполнить эту несложную работу, и Андрея, что также не пожелал ему облегчить его участь, дважды прищемивший один и тот же палец Рик спустил трап. Вспомнив, что у него нет с собой никакого оружия, англичанин сначала обыскал уснувшего упрямца, но, не найдя у того пистолета, изъял оной у Голдмана, так и не проснувшегося. Гордо поместив оружие за пояс, Ричард направился навстречу приключениям.

0

20

Спустившись с корабля Фриц несколько замешкался. Когда свет фонарей и сонное бормотание русских перестали достигать глаз и ушей немца, он несколько иначе взглянул на свою авантюру. Идти в одиночку ночью по неизведанной местности, где тебя лишь день назад ограбили? Вергахенхайт задумчиво оглянулся на корабль, куда уже затаскивали трап, и узрел раскачивающийся силуэт Ванькова. Да, если Фриц сейчас вернется, вряд ли ему будет приятно выслушивать подколы и бахвальство самодовольного Андрея, его "я же говорил" или "что, все-таки испугался?". Так что, для собственного же удовлетворения показав Андрею средний палец, который тот по несчастью не увидел, Фриц направился во мрак порта, чтобы из него выйти в город и как-то добраться хоть куда-нибудь.
По логике вещей, самым разумным было бы вспомнить дорогу до дома Ванькова и направиться туда, очень резво и не отвлекаясь. Но кого интересует эта логика? Тем более, Фриц не мог позволить Андрею так просто найти его утром у себя дома. Ваньков должен был осознать, что негоже напиваться больше, чем твои гости, должен был поискать Вергахенхайта где-нибудь наутро, представить себе весь гнев иностранного посольства, когда там узнают, что Андрей потерял гостя из Британского военного флота... В общем, это было своеобразной карой пьяному русскому моряку. Так что Фриц пошел искать отель. У него было с собой оружие и немного денег (пусть промокших, но кого это волнует?), не было адреса и возможности ориентироваться в пространстве. 2:2, так сказать, в противостоянии везения и невезения.
Выход из порта был найден быстро, так что воодушевленный Вергахенхайт бодрым шагом направился прямо по дороге, на которую вышел. Та была освещена одним жалким фонарем, скрипящим и раскачивающимся на ветру, и была совершенно пуста. Вергахенхайт оглядывался в поисках хоть кого-нибудь адекватного, чтобы у того спросить путь. У каждого угла он тормозил и заглядывал в открывающийся взгляду переулок, дабы там узреть лик провожатого. Пару раз ему попадались какие-то люди, но они совершенно не знали то ли языка, то ли дороги - мотали головой и поспешно смывались.
Но вот вдали показались горящие огни некоего открытого заведения, стали появляться шатающиеся пешеходы, даже относительно приличные на вид, издали стали доноситься звуки музыки и шумного разговора. Расплывшийся в улыбке Фриц выловил за локоть какого-то молодого человека с закрученными усами и двумя бабами, вцепившимися в его плечи.
-Hello, - тип странно дернулся в сторону, но все же остановился. Дамы, волочащиеся за ним, продолжали идти вперед, хихикая над чем-то, но когда их спутник столь внезапно затормозил, их дернуло назад, где они столкнулись лбами и одновременно что-то заныли на пьяно-русском диалекте. - Do you speak English?
-N-no, - загадочно заикаясь пробормотал тип. - Do you speak French?
-О, по-французски я умею, - еще шире улыбнулся Фриц. Дамы, перестав ныть, захлопали глазами, уловив в только что произнесенной фразе нотки чего-то того, чему их учили фрейлины помимо этикета. - Скажите, есть здесь где-нибудь неподалеку какой-нибудь отель?
-А, отель, - тип с усами облегченно выдохнул. - Так вы просто гость..., - Интересно, а он что подумал? Теперь молодой человек выглядел гораздо более спокойным и не зашуганным. - Нет, отеля здесь нет, вам нужно было бы взять экипаж и поехать на Невский проспект, а пешком вы не дойдете.
-Жаль, - Фриц скорчил недовольную мину. Одна из дам как-то нервно хихикнула, за что была одарена высокомерным взглядом. - А где взять экипаж?
-Сейчас уже поздно, не найти, - тип с усами коротко поклонился. Теперь и он стал сильно бесить Вергахенхайта. - Я бы посоветовал вам подождать до утра, рассвет уже часа через три-четыре. Вон, - он указал рукой на шумное заведение, - там хорошая таверна, она будет открыта всю ночь. Там и комнаты отдыха есть...
Фриц с прищуром посмотрел вдаль.
-Ну ладно. Спасибо, до свидания, - он направился в указанную сторону, как тут та самая хихикнувшая баба воскликнула:
-Подождите! - Фриц обернулся и скептически оглядел прежде молчавший объект. Баба отцепила свою руку от типа с усами и направилась в сторону немца. Ее спутник выловил ту назад и удивленно спросил по-русски:
-Ты куда, Ладочка? - он удивленно растопырил брови, так что они закрутились, как и его усы.
-Отстань, Глеб! - баба дернула рукой. - Я еще не нагулялась. Иди с Надькой, а я к тебе завтра зайду.
Глеб с отрешенным видом кивнул и, взяв Надю под руку крепче, чтоб и она не сбежала, направился дальше по дороге. А вторая дама подскочила к Фрицу и на несколько дурном французском протянула:
-Ой, а вы иностра-а-анец, да? 
-Да, - кивнул Фриц, разворачиваясь и направляясь вновь прямо по дороге. Баба семенила неподалеку, мелко и быстро переставляя ноги.
-Ой, как здорово, - с придыханием заметила она. - А я никогда не была за границей, только один раз во Франции... А вы француз, да?
-Нет.
-А кто же?
-Немец.
-Ой, замечательно, - баба подпрыгнула. - Всегда хотела побывать там! Я слышала, там... это... ну, красиво.
Фриц кивнул.
-Правда?
-Да.
-А меня зовут Лада, а как вас? - протянула Вергахенхайту руку обладательница имени, которое станет в будущем ругательством для автолюбителей.
-Фриц, - Вергахенхайт поцеловал протянутую руку и мельком глянул на увязавшуюся бабу. Та, в принципе, была симпатичной, но некоего легкодоступного третьесортного типа, что не вдохновляло. Фриц рассчитывал избавиться от нее в таверне, в которую направлялся.
-А вы почему приехали в Россию? - продолжала досаждать баба.
-По работе, - Сейчас спросит, кем я работаю.
-Ой, а кем вы работаете?
-Я офицер военного флота, - А сейчас показной восторг.
-Как интересно-о! - Ну, что же дальше? - А почему вы ночью один гуляете?
-Делал обход одного судна, поздно закончил.
-И как вам тут, нравится?
-Дома лучше, - Ну это вообще как посмотреть...
-Скучаете по друзьям?
-И по жене, - Сейчас отстанет.
-Жене-е-е? - Лада недолго помолчала. - А вот мы и пришли - сейчас увидите, как хорошо в этой таверне! - Я ошибся.
Вергахенхайт и настырная дамочка втиснулись в дверь, по краям которой стояли толпы подвыпивших проветривающихся алкоголиков. Мгновенно шум, свет и куча запахов окружили их. У Фрица даже глаза заслезились от столь внезапной смены обстановки. Спать расхотелось. Внезапно напало настроение "не спать всю ночь!", так что воодушевившийся немец радостно оглядывал дружественное помещение, пока Лада волокла его к замеченному ей свободному столику.
В ту самую секунду, когда Лада радостно открыла рот, чтобы огласить, что стол - их, как за него нагло уселся какой-то небритый, но прилично одетый подвыпивший мужчина.
-Пардон, - борзо заявил он, закинув локти на спинку кресла, на котором развалился.
-Я те щас покажу пардон, - скучавший по экшну Фриц полез на врага, Лада попыталась схватить того и оттащить, но была отпихнута. - Лучше выпить принеси, - баба закивала и унеслась, словно ее и не бывало. Вергахенхайт же решительно подошел к борзому собеседнику и вопросил: - Тебе что, посидеть больше негде?
-Негде, - на том же французском ответствовал небритый. - Свободных столиков больше нет.
В принципе, он был прав. Вергахенхайт оглянулся назад, где в толпе уже рвалась к нему Лада с двумя бокалами вина.
-Ну и сиди. Сейчас сюда подойдет одна настырная шлюха, и это будет тебе наказанием, - с этими словами Фриц скрылся одновременно от взгляда Лады и небритого типа. Сам же он направился к барной стойке, где уселся на стул, с которого буквально только что свалился не удержавшийся на такой большой высоте алконавт, и тыкнул пальцем в стакан, в котором осталась пара глотков напитка, что вырубил предыдущего обладателя этим местом. Бармен кивнул, поняв желание клиента, и поставил перед немцем целый стакан неведомого пойла. Хоть тот и был пьяным всего пару часов назад, ему хотелось стремительно вернуться в прежнее состояние, дабы как-то скрасить время до рассвета, когда он сможет с чистой совестью направиться в отель, чтобы продемонстрировать Ванькову свою независимость.

0

21

Если вспомнить предыдущую часть жизнеописания Ричарда, можно выяснить, что он направился не просто на поиски Фрица, а еще и навстречу каким-то там приключениям. Действительно, столь эпичная ситуация, что сложилась в ночном Петербурге, будоражит воображение и заставляет с жадностью русского чиновника из министерства рыскать в поисках еще более опасных происшествий, и желательно с собственной весомой ролью в них. Общеизвестно, что приключений следует искать в местах, которые к ним располагают - а, как уже оговаривалось, действие происходит в ночном городе, известном своим высоким уровнем преступности и общей нестабильной политической ситуацией, что часто приводит к беспорядкам и различного рода народным волнениям. До последних, конечно, вряд ли дойдет, а вот вероятность встретить какого-нибудь бандита, не лишенного, конечно, толики русского обаяния (хотя как это поможет жертве от него спастись или же самому разбойнику ее настигнуть, неясно), весьма высока. Конечно, не стоит исключать и другие варианты развития событий - например, приключения могут и не принести своему искателю неприятностей, а случиться в каком-нибудь мирном месте и доставить удовольствие.
Но сам Рик, вообще-то, не хотел никаких приключений, даже хороших, и вообще бурного развития событий, что весьма амбициозно и странно при добровольном походе в ночной Петербург. Однако, он был твердо уверен в своей способности мирно переживать все происшествия, которой на самом деле нисколько не обладал, и безмятежно направился вперед, в таинственную темноту, не сулившую ничего хорошего.
В портовом переулке, что стал первым местом потенциального появления нежелательных приключений, было мертвецки тихо и спокойно. Фонарей, конечно, не было, и окружающая непроглядная тьма нагоняла жути. Холод, который нагонял ветер с Балтийского моря, пронизывал до костей и наверняка заставил бы замерзнуть даже самого толстокожего товарища с жировой прослойкой, достойной моржа. Каррингтон не стал исключением, так что его правая рука, с некоторых пор не покидавшая рукоятки пистолета, что был заткнут за пояс, мелко задрожала. Лейтенант ускорил шаг и довольно быстро вышел за пределы жуткого переулка. Дальнейший маршрут был проложен почти молниеносно, ибо стоять на темном перекрестке не менее жутко, нежели на темной улочке - Ричард направился вправо, и, по счастливому стечению обстоятельств, что довольно редко вмешивалось в его судьбу, не прогадал. Выход из совершенно неосвещенного порта был найден - теперь он попал на совершенно неосвещенную улицу. Хотя, нет, один фонарь все же был. Но он оказался разбит, так что свеча, тускло горевшая внутри, в любой момент рисковала быть задутой порывистым ветром, который к тому же раскачивал несчастный источник света во всех направлениях. Сие приспособление, призванное служить на благо человечеству, явно было инвалидом среди подобных ему, имевших то же назначение, вещей, и освещало оно лишь небольшую область подле себя. Рик, одиноко стоящий на обочине улицы и рассматривающий покоцаный фонарь с тем же выражением лица, что он созерцал повисшего на одной ноге спящего Голдмана, облокотился о перила набережной Невы. И хотя он был далек он сентиментальности и романтики, англичанин распознал особое очарование ночного и безлюдного города, очертания которого можно разглядеть только сильно напрягаясь. Но это не сильно помогло ему в поиске возможных вариантов своих дальнейших действий. Куда идти дальше, не знал даже его обычно очень инициативный мозг, желавший на тот момент только отключиться. Владелец своевольного органа, в принципе, тоже был не прочь поспать, но, как говорится, Рубикон перейден - пути обратно на корабль нет. Да даже если бы он был, Каррингтон им не воспользовался, ибо самолюбие ему дороже
собственного комфорта.
После десяти минут тупого стояния на месте и напряженных размышлений в поиске ответ на вопрос "Вправо или влево?", лейтенант, вздохнув, пошел влево. Но не дошел. С эпичным звуком столкновения металла и чьей-то головы пострадавший упал на земь. Видимо, этот обморок был подстроен мозгом, задолбавшимся искать варианты, восхищаться, злиться, да и вообще думать, и фонарем, об который давно никто не бился.

***

Ричард стоял посреди холодного помещения, окруженный четырьмя сырыми каменными стенами, от которых веяло еще более жутким холодом, нежели от воздуха, что приносил северный морской ветер. Зеленая плесень, в обилии обитавшая во всех трех измерениях комнаты, то есть на потолке, полу, и непосредственно стенах, давала повод думать, что помещение это довольно древнее. Коридор был сильно вытянут в длину, да настолько, что дальняя его стена казалась удаленной от противоположной по крайней мере на сотню футов. Все это Рик, конечно, мог узнать только оглядевшись на месте, чем он на тот момент и занимался, пока не особо задумываясь о том, как он сюда попал. В комнате не наблюдалось окон и были высоченные потолки, с которых непрерывно капала вода, что создавало ощущение подавленности и вызывало желание скрыться. Так что неудивительно, что заметив справа от себя буквально на расстоянии нескольких шагов дверь, продрогший и отчего-то почти насквозь мокрый лейтенант быстро забежал внутрь. В следующую секунду его и без того учащенно бившееся сердце едва не выскочило из груди - в центре комнаты, которая отличалась от того коридора только квадратной формой и наличием стула, спиной к двери сидела какая-то девушка. Она отреагировала на появление гостя лишь едва заметным поворотом головы, достаточного для того, чтобы боковым зрением увидеть и распознать вошедшего. Каррингтон же к собственному ужасу узнал в даме Миранду, которая к тому моменту так ничего более и не предприняла. Испуг лейтенанта почти мгновенно сменился яростью, свойственную, вообще-то, всем людям, когда они видят предмет своей ненависти, так что он без лишних слов переместился к сидящей и резко развернул ее вместо со стулом к себе лицом. Перед ним, недобро улыбаясь, сидела Гретхен. Внезапно овладевшая разумом Рика наглость тут же снова уступила место недоумению и испугу, так что фройлян довольно быстро и, надо сказать, с громким звуковым сопровождением оказалась на полу вместе со стулом. Дама упала навзничь и более не шевелилась. Англичанин в ужасе наблюдал за тем, как под ее затылком растекается лужа алой крови, а ее застывшие холодные глаза, слепо уставившись в потолок, слегка подрагивают веками.

***

Тут уж мозг Ричарда не выдержал, и, ужаснувшись всему тому, что сам обрисовал в воображении хозяина, быстро включился, немедленно потребовав того же самого от тела. Лейтенант резко раскрыл глаза и рывком сел. Приснится же такая хрень, - негодующе подумал он, все еще не поняв, что лежит на окраине улицы, обильно поливаемый дождем. Когда же до него дошла суть дела, англичанин, пощупав болящими руками набухающую на лбу шишку, поднялся с земли и огляделся. М-да, удачное я место и время для сна выбрал, - мозг молча позволил телу взять всю вину за произошедшее на себя - пусть помучается совестью, что давно дремала где-то в глубинах существа Каррингтона. Последний к тому времени также выяснил, что над Петербургом вот-вот встанет солнце, так что надо было наверстывать упущенное на столь странный сон время. Путешественник-неудачник так и не вспомнил, в какую сторону он хотел пойти до столкновения с столбом, так что он снова принял решение и в этот раз пошел направо. По пути, конечная цель которого все еще болталась где-то по гостиницам и кабакам, как предполагал Рик, он стал размышлять о загадочной природе кошмара, давеча его посетившего. Эта овца, как говорил Голдман, уже давно в тюрьме или повешена. Какого черта она мне снится? А Миранда? Этой-то чего надо? - как несложно догадаться, недофилософ так и не нашел ответа на заданные вопросы. Зато он обнаружил место, пригодное для того, чтобы в нем остановиться на привал с целью просушки мокрого себя и перекуса, который, судя по всему, придется либо брать в долг, либо красть.
Внутри таверны было тепло, светло и к счастью сухо, а также безлюдно, так что вариант с кражей провианта отпадал. Правда, необитаемость кабачка была лишь маскировкой для спокойствия спящих тут и там под столами товарищей, которых Ричард раскусил в первые же секунды своего нахождения тут (Шерлок Холмс отдыхает). Надеясь обнаружить среди суровых русских бородатых мужиков знакомую морду лица, англичанин ненавязчиво заглядывал под каждый стол и быстрым взглядом красноватых от усталости глаз искал среди кучи тел Фрица.
-Кого ищешь, красавчик? - к Каррингтону, лишь мельком взглянувшего на приблизившийся субъект, вальяжно подгребла дама легкого поведения, явно возвращавшаяся с работы и заскочившая на обеденный перерыв. Говорила она, как ни странно, по-немецки, но Фрицеспасатель этому особо не удивился, ибо, как известно, в России тех времен немцев было много. К тому же, поблизости находилась Немецкая слобода. Так что Рик решил, что ради такого случая, как поиски пропавшего друга можно на время поступиться принципами (тем более проститутка была весьма симпатичной, чего греха таить) и прибегнуть к помощи субъекта, явно осведомленного о составе местного мужского населения.
-Немца. Высокого, тощего, наглого и с противным характером, - ну просто автопортрет! - Не видела такого?
-Нет, наглого и тощего не видела, - вздохнула дама. Высокий и противный по описанию тоже подходит.
-А какого видела? - проститутка ленивым жестом указала в сторону стола, стоявшего где-то на окраине зала.
-Вот там какой-то француз сидел.
-Лягушатники меня не интересуют, - со смесью расстройства и раздражения отрезал Ричард. - Я спрашивал о немце, дура.
-Мне показалось, он был с акцентом, - с обидой ответствовала дама. - К тому же, постоянно вставлял в разговор немецкие слова. Ну ладно, как знаешь, - проститутка, поняв, что с этим субъектом договориться вряд ли удастся, удалилась на улицу. Каррингтон же, все же решив проверить версию женщины, проворно лавируя между высунутыми из-под столов частями тела, переместился к названному столику. Фриц безмятежно лежал на двух стульях, раскинув руки в сторону. Рядом, сидя на полу и облокотившись спиной о ножку стала спала какая-то девушка. Он тут развлекался, а мне кошмары снились, - мрачно подумал англичанин, на самом деле радовавшийся своей находке. - Надо тоже лечь спать. Неизвестно еще, когда получится, - и, придвинув к столу Вергахенхайта и его спутницы два стула, Рик также улегся отдохнуть и вскоре громко засопел - на этот раз он уснул крепко и без тупых снов.

0

22

Процесс становления пьяным проходил как никогда быстро. Организм, протрезвевший всего пару часов назад, покорно принял свою участь и возвращался в исходное состояние по умолчанию. Бармен за стойкой также отличался пониманием и по каждому взмаху руки предоставлял Вергахенхайту новый стакан выпивки. Ей, кстати, оказалась подозрительная смесь водки и сока, причем последнего с каждым стаканом становилось в коктейле все меньше. Когда консистенция достигла нужного, по мнению бармена, уровня, на лице Фрица отразилась некоторая скорбь и желание тотчас вырубиться. Желая помешать этому или же просто посочувствовав несчастному иностранцу, бармен протянул Вергахенхайту лимон. Сей щедрый презент был мгновенно употреблен вместе с коркой, на поглощение сие глядели рядом стоящие люди с затаенным страхом и восторгом, ибо ни единой эмоции не отразилось на лице немца, пока тот равнодушно жевал лимон. Затем, уничтожив фрукт, Фриц повеселел. Витамин С, достигнув мозга, пробудил того к веселью, и тут Вергахенхайт предложил пострелять по бокалам, что были подвешены над барной стойкой. Его никто не понял, и тогда он, демонстрируя свои намерения, достал пистолет. Тут же некоторые посетители таверны переглянулись и, решив не доводить беднягу до греха, решились его вырубить. Не успел Фриц даже дотянуться отчего-то медлящим и непокорным своему хозяину пальцем до курка, как трое здоровенных русских лоботрясов наскочили на него с разных сторон, скинули со стула и отобрали оружие. На это Фриц вяло возразил болтанием ног в воздухе и унылым воем. Осознал всю опасность ситуации он лишь тогда, когда его, подняв за руки и за ноги, попытались выкинуть. Вспомнив пьяным мозгом, что однажды он уже попадал в такую ситуацию в Америке, буйный алкоголик взбрыкнул и успешно очутился у кого-то на столе. Еще два русских лоботряса, что играли за этим столом в кости, не пришли в восторг от бренчащей туши, свалившейся невесть откуда. Фрицу прилетело по плечу упаковкой от домино, что была под рукой у одного из агрессоров, после чего Вергахенхайт уполз чуть вперед, и с новой точки дотянулся до вилки на соседнем столе. Тут-то он и начал обороняться. Оборона закончилась в ту секунду, когда вилка воткнулась прямиком в палец обидчику, и тогда началось откровенное нападение. Выдернув окровавленный столовый прибор из пальца орущего субъекта, Фриц взглядом взбесившегося суслика-наркомана (если вы понимаете, о чем я) оглядел помещение. Масса людей застыла и вопросительно уставилась на "бойца", что замер посреди стола.
-Та-а-ак! - заметил тут Вергахенхайт. - Вам мыня отсюда не выгныть!
Выгонять, в принципе, уже никто и не хотел - русский народ миролюбив, все уже и позабыть успели, за что они пожелали напасть на сию загадочную персону. Фраза, сказанная на немецком (язык-автопилот пьяного Вергахенхайта) осталась непонятой, но понимать ее было и не нужно. Русские закивали, загалдели и расступились. Фриц торжествующе сполз со стола, сочувственно похлопал по плечу раненого вилкой противника, промазал, потерял точку опоры и унесся куда-то в бок, где и столкнулся с Идеальной Бабой.
Тут немного попродробней. Ибо понятие Идеальной Бабы весьма и весьма относительно, тем более сейчас. В этой, в сущности, ничего особенного не было, но чувства, пробудившиеся в душе Фрица в момент встречи, были схожи с теми, что он (да и Ричард) испытал, увидев когда-то давно Клариссу на корабле "Астрид". Сия дама была, кстати говоря, несколько менее смазлива, нежели та же Кларисса, но пьяному мозгу отличия были не существенны. Обладала дама красиво уложенными каштановыми кудрями, мушкой, прицепленной на подбородок, кучей драгоценных камней, понавешанных на шее и на ушах, невысоким ростом и чересчур огромными и наглыми зелеными глазами, которые и сыграли ключевую роль в судьбе как Фрица, так и ее самой.
Фриц, что толкнул эту бабу, после чего она возмущенно заговорила по-русски и стала отряхиваться, не мог подобрать слов для описания своего восторга. Стандартное для таких случаев "Ы" или "Хы" отпадало, ибо даже на них не хватало мозгу сил. В конце концов Вергахенхайт выдавил из себя немецкоязычное "Простите" и тотчас же был отпихнут толпой куда-то в сторону. Идеальная Баба пропала из виду. Фриц запаниковал и попытался пробиться к ней опять, но успел заметить лишь, как она со своим спутником (некто в военной форме) пробирается в дальний уголок таверны, где был небольшой уютный диванчик. Будучи не в силах допустить это, Вергахенхайт пошел "по трупам", как ему приходилось уже поступать. Он добрался до диванчика в тот момент, когда баба со спутником уже беседовали там, взявшись за ручки. Как шпион из дешевого боевика, Фриц закатился за пышный цветок в горшке, что стоял рядом, и там притаился. Беседа русских была ему непонятна, но зачем-то оба этих субъекта время от времени вставляли в разговор французские слова и словосочетания, что еще больше путало пьяный мозг Фрица. Звучало это примерно так:
-Бла-бла-бла, бла-бла, бла-бла-бла-бла! Бла-бла - любовь! - бла-бла, - твердил мужчина.
-Аха-ха, любовь! - весело отзывалась баба. - Бла-бла-бла! Бла-бла-бла, бла-бла-бла?
-Ах, бла-бла! Бла-бла-бла: мое сердце вам принадлежит! Бла-бла?
-Бла-бла, мой милый! Бла, между делом, бла-бла-бла!
-О, бла!
-Мой милый!
-Моя любовь!
- и мужчина принялся целовать руки Идеальной Бабы. Тут Фриц счел нужным появиться. Выйдя из-за цветка, он широко поклонился и попытался что-то сказать:
-Здрасьте, фройляйн, ваша крыста просто прыжаит мня!
Дама несколько натянуто улыбнулась.
-Здравствуйте. Спасибо большое, но вы не могли бы...
-Я Фрыц, - перебил он ее. - А вы хто?
-Я Ксения Милецкая, - она подняла подбородок. - Слыхали о такой?
-Чесны? - Фриц покачнулся. - Нет. Но я впычытлен, какое им-мя! Млецкы-ыйа... Чудно...
-Захар Петрович, будьте добры, избавьте меня от общества этого нетрезвого господина, - обратилась она к спутнику, пару раз моргнув ресницами, сбив тем самым Вергахенхайта с толку.
-Сэр, - обратился к Фрицу Захар. - Вам лучше удалиться.
-Это тыбе, - возмутился немец, - лучше удалиться! А йа никуда не уйду!
-Захар Петрович, заставьте его уйти, - настояла Ксения, испуганно вжимаясь в диван. Захар пожал плечами и сделал шаг навстречу Фрицу. Тут же он получил удар ногой под колено и упал.
-Ай! - захныкал он. - Он дерется!
-Так ответьте ему, Захар Петрович, - холодно бросила Милецкая, пораженная малодушием своего защитника. В ту же секунду ее спутник получил тычок под ребро. Это его окончательно сломило, он поднялся и, унося ноги из таверны, на прощание бросил Милецкой:
-Приношу свои извинения, Ксения Павловна...
Ксения осталась одна, и потому Фриц гордо водрузился на диванчик рядом с ней.
-Прыстыте, я нымнога пьян, - вздохнул он. - На самым делы я не пью, - нагло врал он, - пыросто горе - я тут... эта... заблудился в вашей Роисси... России то есть.
-Кхм, - Ксения подальше отодвинулась от пьяного разговорчивого собеседника, обиженно дуясь на трусливого Захара Петровича. - Очень жаль. А теперь простите, мне надо идти, - она намеревалась бесцеремонно свалить, но Вергахенхайт словил ее за руку.
-А вы сы мной не псидите?
-Так, послушайте внимательно, сэр, - наклонилась к нему Ксения. - Вы хоть знаете, кто мой отец? Он в этом городе отнюдь не последнее лицо. Так что мне не пристало общаться с алкоголиками вроде вас, - она попыталась вновь свалить, но рука ее по-прежнему оставалась в руке Вергахенхайта, что не способствовало беспрепятственному уходу.
-Тык и я не пыследнее лыцо, - Фриц приложил свободную руку к своей щеке. - Я пыросто щас то пьян, а кыда я трэзв, я - офицер выенныго флота...
-Ну да, разумеется, - ничуть не поверила ему Ксения, которую форма собеседника, видимо, не убеждала. - Отпустите меня немедленно, или вы поплатитесь.
-Не, ну я ж нычво плохого не хычу, я это... О, можны исчо один вопрос? - он потряс Ксению за руку. - А почыму вы, дочь не пыследныва лыца, по ночам посыщаити тавэрны?
Милецкая округлила глаза, вновь захлопав ресницами.
-Просто нам с Захаром нельзя... Стоп, а почему я вообще перед вами оправдываюсь? Не ваше дело! - она решительно дернула рукой. - Отпустите сейчас же!
-Ну вы пыды..., - больше Фриц ничего сказать не успел, ибо Милецкая отважно взяла со стола потухший подсвечник и со всего размаху долбанула обидчика по голове. Фриц всхлипнул и вырубился, а дама гордо удалилась, не оставив и визитки для иностранца с разбитым сердцем. Ах, беда какая.
Пробуждение настало через двадцать минут - быстрый и борзый Фриц стал мгновенно рыскать по всей таверне в поисках сбежавшей пассии. Той не было обнаружено, да и народу стало значительно меньше. Вергахенхайт погрустнел и уселся за столик с каким-то засыпающим типом и выпил у того остатки виски в стакане. Потом подоспел официант, и Фриц продолжил процесс становления безмозглой напившейся тушей.
Еще через полчаса, когда собутыльники все разошлись, к Фрицу причалила Лада. Она была изрядно потрепанной временем и негативными аспектами окружающей среды, но оставалась верна своему стилю тупой бабы, задающей много вопросов.
-Чего грустим?
-Эх, - поведал ей Фриц. - Какая жэнщына...
-Я? - Лада, кажется, была польщена.
-Да нэ-эт, - отмахнулся Фриц. Собеседница помрачнела. - Была тут тыкая... Млэцкыя.
-Милецкая? - у Лады глаза на лоб полезли. - Она здесь была?
-Была, - кивнул Вергахенхайт. - Я хотэл с ней познакомыца, а она ушла. Так редко бываит...
-Ну так и забудь про нее. Зазнавшаяся тварь, - фыркнула Лада, поправляя растрепанную прическу.
-Нэ мыгу. Я ужэ прыдумыл, как с ней перысплю.
-С ней? - Лада откровенно заржала. - Тогда ты потратишь кучу денег, времени, нервов и в конце концов получишь кукиш с маслом.
-С маслым?
-У нас так в России говорят, - отмахнулась Лада. - То есть, не получишь ничего.
-А кыто она выбще?
-Она дочь одного из чиновников. Вечно задирает нос, ставит себя выше других, но, между тем, говорят, что она еще это... ну... совсем невинна и хранит себя до свадьбы.
-Пф, - все, что смог сказать на это Фриц.
-У нее много поклонников, но среди прочих она выделяет она Захара Болотнянского...
-Боло... как?
-Не важно. Он имеет высокий чин, но небогат. Ее отец не разрешает ей за него выйти, они встречаются тайно, думают, что никто не знает. Почему Ксюха не сыщет лучшей партии, ума не приложу. Захар этот, конечно, ни то, ни се.
-Я выдел его сыводня, - кивнул Фриц. - Сыгласен.
-В общем, та еще штучка эта Ксюша. Не советую тебе зацикливаться на ней, - завершила информирование Лада.
-Нэ могу, - перешел в зевок ответ Вергахенхайта. - Кыторый час?
-Пять тридцать.
-Пора спать, - с этими словами Вергахенхайт улегся на спину и раскинул руки. Лада, недолго поворочавшись за мокрым от пролитой водки столом, поняла, что на стуле спать не сможет, и переползла на пол.

Во сне некие чумазые туземцы барабанили на бубнах и звенели браслетами из ракушек. Фриц скептически созерцал их подергивающиеся конечности и постепенно пробуждался, с удивлением понимая, что бубны и ракушки не стихают и продолжают звучать. Когда один глаз сквозь какую-то полупрозрачную пелену узрел ноги некоего стоящего субъекта, Фриц вдруг догадался, что теперь он на полу. Рядом лежали опрокинутые стулья, на которых он ранее спал. Переведя взгляд выше, Фриц стал свидетелем безмятежного сна Ричарда, что возлежал по-прежнему на своей импровизированной кровати. Он-то здесь как очутился? Неужели он вчера пил со мной? А я вчера заплатил за выпивку? А где мои деньги? Что это вообще за место? Какая страна? В мозгу что-то щелкнуло, треснуло, заискрилось, задымилось и погасло, печально сдувшись. Глаз закрылся. Но не тут-то было! Кому-то понадобилось потрясти Фрица за плечо.
-Простите, - по-английски поведал кто-то.
-Никогда, - вздохнул Вергахенхайт. Я никогда тебя не прощу.
-Ч-что? - затупил невидимый по ряду причин собеседник. - Вы, простите, не могли бы привстать? Тут моют полы, а уборщик уже полчаса не может вас сдвинуть...
-А нечего было меня вообще со стула ронять, - пробормотал Вергахенхайт, на руках отползая куда-то вбок.
-Вы сами упали, сэр.
-А ты следишь за мной что ли? - с этими словами Фриц поднялся. Смачно хрустнула спина, выпрямившаяся рука, нога, плечо, шея. - Воды дай, кто бы ты ни был.
Неизвестный персонаж быстро протянул стакан немцу, будто тот был единственный и главный клиент этой таверны. - Спасибо, - Вергахенхайт осушил сосуд и пошатал из стороны в сторону стул, на котором возлежала нижняя половина Ричарда. - Просыпайся, пойдем отсюда, - то, что Каррингтон вообще неясно откуда здесь взялся, как долго он тут, выспался ли он и хочет ли идти, было не важно. Посчитав свой долг выполненным, Фриц направился к выходу, попутно поправив волосы, узрев свое отражение в серебряном подносе.
На улице было уже шумно и людно, зато нанять экипаж теперь проблем не составило. Проблемой было найти извозчика, знающего иностранный, а потом дождаться Ричарда. Подумав несколько минут, Фриц велел кучеру ехать к дому Ванькова, послав к чертям гостиницу.

0

23

Ричард спал уже около двух часов. Голова, руки и ноги безжизненно свисали с узких сидений, на которых возлежало туловище, так что при агрессивном физическом воздействии, что применило к мебели таинственное существо, все конечности стали беспорядочно раскачиваться, тем самым разбудив своего владельца.
- Просыпайся, пойдем отсюда, - сообщило нечто голосом Фрица (мало ли у кого похожий тембр. Не хватало еще вставать по велению какого-нибудь пришлого наркомана, пожелавшего так бесцеремонно найти себе компанию).
-Ты ваще кто? - с трудом разлепив пересохшие губы, вопросил так и не открывший глаза англичанин. Ответа не последовало. Наркоман куда-то ушел. - Ну и черт с тобой, - пробормотал Каррингтон, переворачиваясь на бок, как это обычно делал в кровати. Естественно, он с грохотом упал вниз, ибо сидения стула были гораздо уже его постели. "Поцелуй" с полом все-таки заставил упрямца разлепить глаза и покинуть положение лежа, хотя ему в этом и мешала дама, правда, неумышленно, что до сих пор развалившись спала на полу. Лейтенант кое-как выпутался из ее юбок, при этом не особо стараясь вести себя потише или аккуратно, и, конечно, стукнувшись затылком об стол, выполз из невольного укрытия. Встав в полный рост и отряхнув грязные и все еще сырые штаны, Рик посмотрел на то место, где должен был лежать Фриц. Стулья печально пустовали. Наверно, это и был тот наркоман, - заключил мозг, безумно радостный от того, что ему все же дали поспать и возможность привести в порядок закромы памяти человека, которому он вынужден был служить. Быстро напялив треуголку, что, к счастью, не была сперта, как это обычно бывает в тавернах, он поспешил за Вергахенхайтом на улицу.
Немец стоял на обочине дороги и, судя по его явно намылившейся куда-то морде лица, выискивал в толпе различного транспорта, что перемещался по улицам Петербурга, пассажирский экипаж. Правда, находился он на противоположной стороне улицы. Так что английскому товарищу Фрица перед непосредственным высказыванием своего возмущения его поведением предстояло еще перейти оживленную дорогу, при этом не попав под копыта лошадей, не утонув в луже (да, такое возможно) и не быть сбитым движением грозной и суровой толпы, где все как один куда-то срочно торопились. Ричард, залихватски сдвинув шляпу на затылок, выждал благоприятный на его взгляд момент, когда ни лошадей, ни особо танкоподобных людей на горизонте не наблюдалось, и быстро пошел вперед.
Итак, обо всем по порядку. Правый сапог с дыркой благополучно нащупал грязную лужу, на дне которой обнаружился кем-то утопленный его товарищ (левый, кстати), противоположная конечность соскользнула вбок по лошадиным экскрементам, и, стараясь удержать равновесие, владелец столь непокорных органов взмахнул перевязанными руками, на которых теперь, словно боевое знамя, гордо развевалась бывшая простыня. За время, пока Каррингтон пытался договориться с силой земного притяжения, из-за угла выехала массивная пафосная карета с двумя лакеями, стоящими на задних козлах и наблюдавших за препятствиями на пути транспорта. Видимо, кучер был слепым или просто близоруким (в России такое возможно), ибо до дружного крика обоих слуг "Там человек! Кузьма, тормози!" Кузьма, а, как мы выяснили, его звали именно так, и не думал сбавлять скорость. Рик, заслышав ор где-то справа от себя, естественно, пожелал проверить, что мешает ему спокойно справиться с лошадиным говном и грязной лужей, и повернул голову в сторону приближавшейся угрозы. Кузьма отчаянно натягивал вожжи одной рукой, другой осеняя себя крестным знамением. Лошади же, явно своего кучера не любившие, либо просто мстившие ему за когда-то причиненные излишние удары хлыстом, мужика не слушались и продолжали гнать во весь опор. Теперь была очередь тормознутого лейтенанта креститься. Лакеи, понявшие, что их поняли недостаточно хорошо или просто не пожелали понять, синхронно приняли всем известную позу "фэйспалм", тем самым желая избавить себя от зрелища чьей-то гибели. Потенциальный труп к тому времени окончательно врос в землю и продолжал с выпученными глазами наблюдать стремительное и шумное приближение кареты. Движение на улице остановилось - все кругом поняли, что вот-вот что-то произойдет, и это что-то явно достойно их скромного внимания. Толпа зевак молча замерла в ожидании экшена. Никто, судя по всему, и не думал что-либо предпринять, пока еще не совсем поздно - да и зачем рисковать своей жизнью ради какого-то наверняка пьяного придурка, так неудачно попавшего в переплет?
Однако, такой субъект все же нашелся. Стремительно растолкав толпу, и совершив эпичный прыжок через пол-улицы, девушка, что еще недавно мертвым сном спала на полу таверны, снесла Ричарда с пути неуправляемой кареты. Секундой позже экипаж стремительно промчался мимо, обдав окружающих зевак грязной водой из той самой лужи, что столь неохотно покинула правая нога спасенного. Кажется, что описанные здесь события происходили по меньшей мере пять минут, хотя на самом деле все свершилось в течение всего лишь нескольких секунд.
Звонкая тишина повисла на прежде шумной и оживленной улице. Все молча смотрели на лежащего уже в другой луже, теперь на обочине дороги, виновника происшествия, и девушку, его спасшую, которая сидела также в луже подле него и с умным видом оттирала грязь с подола юбки. Зеваки еще несколько секунд постояли на месте, но потом, видимо вспомнив о ждущих их делах, стали расходиться. Рик же, все еще пребывая в шоке, медленно перевернулся с живота и, сохраняя покер-фэйс, тоже сел на обочине.
-Ну чего, отошел? - поняв по вопросительному выражению лица спасенного ею товарища, что он ее не понимает, девушка спросила то же самое по-французски. Физиономия Каррингтона по-прежнему выражала крайнюю степень непонимания, и капли грязной воды, с равным интервалом времени капавшие с его бороды, придавали этому лицу еще больше одупленности. - А, ты тоже иностранец! - Фриц, все еще стоящий неподалеку, наверняка сочувствовал товарищу, ибо знал эту даму пусть и недолго, но довольно хорошо. Лада, а именно так ее звали, мгновенно избавилась от ореола героизма, которым ее секундой ранее наградил Ричард, и стала что-то самозабвенно и неумело вещать по-французски. Конечно, все смельчаки по характеру разные, но болтливых среди них наверняка мало. Надо сказать, что в своей спасительнице Ричард так и не узнал девушки, в юбке которой он давеча запутался. - У нас в последнее время так много разных басур... То есть иностранцев приехало! - не удивляйтесь - уровень знания этой девушкой языка "лягушатников" позволял ей вставить в середине предложения явно русское слово "басурманин". Хотя, возможно, она сделала это нарочно -  ведь ее соотечественники тоже вставляют где бог на душу положит французские словечки. - Я вот вчера с одним познакомилась. Он немец. И офицер военного флота. Только с утра он куда-то ушел и меня с собой не взял, - Рик в начале честно пытался что-то понять из того потока речи, что вываливался на него изо рта этой дамы, но так и не смог постичь смысл ее явно высоких и осмысленных речей. Сделав крайне умное лицо, ибо он пришел к выводу, что кое-что по-французски он все же знает, англичанин топорно сказал: Мерси боку, и, дружески похлопав Ладу по плечу, встал и поперся в сторону Фрица. Желание ругаться у него сразу отпало, ибо, судя по всему, само провидение было против "наезда" на Вергахенхайта, который к тому времени, кстати, все же дождался экипажа. Каррингтон молча погрузился в транспорт следом за другом, сказав лишь "Привет" и боле не добавив к своему приветствию ни слова упрека или недовольства. После кратких разборок с кучером, друзья покатили в дом Ванькова. Лада же, поняв, что и этот кавалер оказался явно не в восторге от ее искусства вести беседу, в пустоту сказала "Силь ву пле", и, отряхнув юбку, пошла куда-то по своим делам, таким образом слившись с толпой.
Вскоре эпичный дуэт прибыл на место, и, пихнув вознице n-ное количество денег, ибо товарищи так и не поняли, сколько стоит проезд (хотя судя по высокой скорости отъезда кучера с места высадки пассажиров они ему явно переплатили), ввалился в дом Андрея. На входе их встречали старые знакомые - Федот и Акакий. Правда, их к тому времени уже переодели в новенькие лакейские ливреи и одарили напудренными париками. Теперь они стали не просто дворовыми слугами, а относительно привилегированной домашней прислугой. И, судя по их довольным бритым мордам, они этим явно гордились, если не кичились. Однако, от типично деревенского говора этим товарищам избавиться вряд ли удастся.
-О, психованные басурмане привалили, - судя по настороженному взгляду Ричарда исподлобья, он примерно догадался, что сказал Акакий.
-Нагулялись? - подхватил также обнаглевший Федот. - Хозяин вот уже давно дома.
Каррингтон так и не понял точного содержания речей этих двоих, что неудивительно, однако на всякий случай дал им отпор.
-Пошли в жопу оба, - и, порывисто сняв грязный камзол, пихнул его лакею Федьке в руки. Слуги озадаченно переглянулись, но больше ничего говорить не стали. Лейтенант, не дожидаясь Фрица, на которого он все же затаил что-то вроде обиды, как был в грязных сапогах и весь мокрый от луж и ночного дождя, прошел в столовую. Как и следовало ожидать, за столом дружным трио сидели Голдман и хозяева дома. Рик уже заранее морально подготовился к психическому давлению со стороны капитана.
-О, какие люди! - Андрей, однако, опередил своего коллегу по должности с высказыванием, и, встав из-за стола, направился навстречу к другому своему иностранному товарищу. Но судя по задумчивой жующей физиономии Карлоса, теперь тоже обращенной на вошедшего, он что-то, да ляпнет. - Мы уже начали за вас волноваться, - продолжал Ваньков, внимательно созерцая новоявленного гостя. - И где же вас носило, что вы явились в таком виде?
-Боже мой, что за глупые вопросы, друг мой, - так и не дожевав, выпалил Голдман, боясь снова упустить шанс высказаться. - Где еще эти двое могут ходить, как не по музеям и историческим памятникам вашего молодого и прекрасного города? - с явным сарказмом вопросил капитан.
-Какие в молодом городе могут быть исторические памятники, интересно? - с не меньшим энтузиазмом вступил в разговор сам виновник его начала. - Взаимоисключающие параграфы, кэп. Прежде чем что-то сказать, в следующий раз подумайте, - Карлос озадаченно перестал жевать, и, как обычно после словесного отпора подчиненного, застыл в недоумении. - А, и если что, мы были в кабаке, - сказал Ричард уже в сторону Андрея. - И во время пути к нему меня намочил дождь и грязные лужи, в которые я часто падал. Так что с вашего позволения я пойду приму водные процедуры, - Каррингтон вышел из столовой, и, вдогонку получив информацию о том, что его одежду с корабля забрали, англичанин пошел просить слуг о наполнении ванны.

0

24

Фриц наблюдал за эпичным спасением Ричарда от геройской гибели с тем же одупленным лицом, что было позже замечено отважной спасительницей-Ладой на Каррингтоне. На физиономии Вергахенхайта не было ни капли осмысленности, как и непосредственно в голове, но бессознательно мозг успел уже попрощаться с Риком - он милостиво прокрутил в голове Фрица все яркие события, связанные с Каррингтоном, особенно почему-то делая акцент на пьянках, которые до этого вспоминать отказывался. Не успел Вергахенхайт, медленно раскрывающий рот от недоумения, досмотреть последний кадр, любезно предоставленный мозгом, как нечто лохматое и в платье пролетело улицу, захватив с собой на другую ее сторону обреченного Ричарда. На тротуаре они приземлились, окруженные толпой зевак. Фриц облокотился о стену, рядом с которой стоял, и аккуратно вытер лоб рукавом камзола. Мозг, устав от столь напряженной работы по вспоминанию всей жизни Каррингтона за пару секунд, возжелал отдохнуть, так что до экипажа Вергахенхайт дополз уже на автопилоте, опасаясь подойти к Ричарду, чтобы не навлечь на себя внимание Лады. Каррингтон вскоре также забрался в карету, поздоровался с другом, который тоже отозвался на приветствие весьма скупо, ибо одупленность не покинула его, и вместе они покатили обратно к месту старта всех их недавних приключений.
Дорога выдалась довольно мучительной, ибо количество выпитого вчера Фрицем несколько превышало рамки дозволенного после относительно длительного воздержания от алкоголя. Вергахенхайта ужасно мутило и качало из стороны в сторону, но он стойко держался, не позволяя выпитому вчера вернуться на свет божий в виде выплюнутого сегодня. Как только они подъехали, Фриц порывался сначала сразу бежать опустошать желудок куда-нибудь за угол, но взял себя в руки и помог Ричарду расплатиться (чем помог - неясно; наверное, морально поддержал, так как денег у него уже не было), и только потом позволил себе свалить в кусты. Стоящие у входа лакеи переглянулись, вложив в свои взгляды как можно больше жалости и сострадания несчастному басурманину.
Вернувшись из кустов, Фриц, шатаясь, но чувствуя легкость в своем освободившемся от лишнего содержимого желудка теле, подошел к лакеям, приветливо помахал им рукой, впихнул в руки Федота камзол (теперь тот обладал двумя чужими камзолами) и ввалился в дом. В прихожей не было ни души, лишь мокрые следы Ричарда показывали, куда идти. Фриц решил следовать им, но неудачно поскользнулся на одной из оставленных Риком луж, успел схватиться за стену, устал от таких злоключений и уселся на скамейку, стоящую у окошка. Тут он решил передохнуть, чтобы набраться сил для дальнейшего похода в столовую. Закрыв глаза и приложив руку ко лбу, Вергахенхайт замер, как вдруг неожиданно услышал над ухом громкий возглас:
-Ой, а вы спите что ли? - резко подняв голову с ошалевшим взглядом, Фриц узрел Машу, дражайшую супругу Андрея.
-Не сплю, бл..., - еле сдержался от нецензурной брани немец. - Просто отдыхаю.
-Это правильно, - Маша плюхнулась рядом на скамейку. Вергахенхайт закатил глаза и стал молиться богу. - Я бы вообще посоветовала вам сейчас пойти в комнату и вздремнуть - набраться сил на вечер.
-Зачем мне набираться сил на вечер?
-А капитан Голдман вам разве ничего не говорил?
-Ничего не говорил, - Фрицу, кажется, понравилось просто повторять окончания фраз собеседника.
-А, ну тогда я скажу! Вам тут вчера вечером срочно пришел какой-то приказ, и завтра вы уже уезжаете от нас, - Мария изобразила на лице печаль. - В честь этого Андрей хотел снова сводить вас на свой корабль; он сказал, вам там понравилось, - Лучше места не сыскать, - но я его отговорила. Вместо этого мы устраиваем у нас дома званый ужин! В шесть часов соберутся все высокие чины и просто интеллигентные люди, наивысшее общество! Я уже отдала дочерей нянечкам, весь день готовлюсь к вечеру: нужно еще купить новое колье и серьги, будет, что показать знакомым! - Маша трещала без умолку, но Фриц, к своему удивлению, успевал ее понять. - Андрей в срочном порядке украшает дом и покупает выпивку с закуской... Это будет грандиозно! Я и вам советую выспаться хорошенько, привести себя в порядок и готовиться к знакомству с самыми лучшими людьми Петербурга. Как вам идея?
Ну нет бы просто сказать: вечером будет куча буржуев, помойся и проспись, быдло.
-Отличная идея, - закивал Фриц. - Я именно так и сделаю - сейчас же пойду спать.
-Прежде лучше все-таки, - Маша сморщила нос, - помойтесь, - с этими словами она поднялась со скамейки и удалилась. Стерва. Фриц приложил к носу рукав своей рубашки и в ужасе отпрянул. Неожиданно он понял, что весь пропах спиртным, морской водой, какими-то водорослями, дымом и вообще потом, черт возьми! Удивительно, как такое вообще возможно? Человек - и воняет?! Немыслимо.
Погрустневший и задумчивый Фриц пополз к слугам, чтобы велеть им то, что десять минут назад уже велел сделать Ричард. Единственный хоть немного владеющий иностранным языком слуга кое-как донес до Вергахенхайта, что ванна занята, и предложил пойти в баню. Получив отказ и высказанные возмущения по поводу наличия лишь одной ванной комнаты в доме, слуга несколько опечалился (видимо, он жаждал показать жалким иностраннишкам, что такое настоящая русская баня!) и усадил Фрица ждать очереди на каком-то диване в коридоре. Там Вергахенхайт и вырубился вновь, закинув ноги в грязных сапогах на подлокотники, подложив руки под голову и посвистывая во сне.
Проснулся Фриц часа в четыре дня - бодрый, протрезвевший совершенно и довольный жизнью. Теперь ванна точно была свободна, так что Вергахенхайт благополучно вымылся, выбрился, переоделся в чистую одежду и даже причесался (с недавних пор он удивительно редко делал это именно расческой). В довершение композиции он еще и начистил обувь (сам, ибо слугам не доверял), отобрал у Ванькова свой пистолет, вернул ему его оружие, и в идеальном состоянии (каким оно бывает настолько редко, что даже считается парадно-выходным) предстал в гостиной в ожидании гостей. Вскоре в гостиную пожаловали и остальные: Ваньков в смешном напудренном парике, точь в точь как у лакеев, его разнарядившаяся Маша в ярко-красном платье, Голдман с зализанными волосами и также вымытый посвежевший Ричард. Слуги закончили расставлять бокалы в различных неожиданных местах (на всех тумбочках, на полках шкафов и на подлокотниках кресел) и с готовностью замерли с подносами где-то у входа на кухню.
Первыми гостями оказались некие пожилые супруги: толстый заевшийся чиновник с такой же толстой улыбающейся женой, которая, не медля, стала приставать к "уважаемым иностранцам" с расспросами. Тетку мгновенно поручили Голдману, так что беседовала она исключительно с ним, ее муж проводил время в компании Ванькова, а остальные снова стали ждать. Ощущающий себя вершиной совершенства (надо же, помылся лишь) Фриц уже был в восторге от последующей встречи с симпатичными бабами. Рик, как можно предполагать, тоже.
Симпатичные бабы пожаловали собранной кучкой и сразу с охами и ахами полезли сухо целовать Марию в щеку, то и дело поздравляя ее с рождением дочерей и хищно косясь по сторонам. Те, кто успел, заняли свои позиции подле Рика, Фрица и даже Голдмана (и тому перепала какая-то жаждущая знакомств россиянка, оттеснившая толстую тетку), а остальные дамы поспешили к бокалам шампанского.
Еще позже пожаловали пары, кучки молодых и не очень молодых людей. В целом, человек двадцать пять набилось в тесном пространстве комнаты и ближайших коридорах. Фриц уже радостно галдел о чем-то со своими двумя бабами, которые ржали над всем, будь то действительно смешная история или просто слово, к примеру, "бокал". И тут вдруг в комнату вплыл некий двухметровый субъект. Обладал он круглым пивным животом, который забавно выделялся на фоне общей стройности фигуры, задранным вверх квадратным подбородком, мелким крючковатым носом и странной осанкой, при которой он казался странно выгнутым вперед. Как только он появился, некоторые молодые люди резко затихли и поспешили спрятаться за спины дам или более старших товарищей.
-А это кто? - весело спросил уже выпивший два бокала шампанского Фриц. Одна из "его" дам обернулась к нему и цыкнула на него, а потом шепотом заговорила:
-Это генерал Милецкий, он знаком лично с императрицей, тако-о-ой влиятельный человек! - баба даже пошатнулась, пока закатывала глаза для лучшего описание влиятельности генерала.
-Милецкий? Где-то я это уже слыша..., - и тут Вергахенхайт застыл с открытым ртом, ибо за спиной генерала в комнату вплывала та самая злополучная Ксюха в серебристом платье, с новыми уже драгоценностями и с мушкой на новом месте - где-то на лбу. Трезвой голове Фрица она тоже показалась удивительно красивой, так что, согласовавшись с самим собой, Вергахенхайт вдруг вспомнил, как вчера пообещал себе добыть эту бабу. Она оказывала на него какое-то удивительное влияние. Кажется, это была судьба.
-Что, вы уже знакомы? - переспросила непонятливая баба.
-Ну да, - Фриц кивнул. - Нужно поздороваться...
-А потом возвращайтесь, мы вас ждем, - и обе снова залились хохотом. Я не вернусь к вам, тупые, - самонадеянно подумал Фриц и стал пробиваться к чете Милецких. Ему почти удалось настигнуть Ксению, как на пути у него вырос ее отец.
-Здравствуйте, - как можно шире заулыбался Вергахенхайт. - Наслышан о вас, генерал, - он учтиво отдал честь. - Позвольте представиться, лейтенант Вергахенхайт.
-О, так это и в вашу честь устроен сей банкет? - также улыбнулся генерал. - Рад знакомству, - он пожал протянутую руку Фрица, так что тот почувствовал хруст своих костей. - Нравится в России?
Черт, еще болтать тут с ним. Где Ксения?
-Э-э, да, разумеется, - А что я могу еще сказать? - Такая интересная страна, нигде такой больше нет, одной Евразии так повезло, - Что я несу, боже?
-Да, тут вы правы, - хохотнул Милецкий. - Я тоже много путешествовал и лучше Родины не видел ничего. А вы сами откуда родом?
-Из Мюнхена.
-О, бывал там, - закивал генерал. - Так себе городишка, Петербург лучше.
Ах ты так, да? Фриц прищурился, но быстро взял себя в руки и заулыбался.
-Это бесспорно так, - довольно натянуто согласился он. - А теперь, позвольте, я...
-Идемте, присядем там, на диване, чтобы никто не мешал нашей беседе, - предложил Милецкий, и, похлопав Фрица по плечу, подтолкнул его в нужном направлении, а сам направился следом.
-Д-да, конечно, -  закивал Вергахенхайт, оглядываясь в этот момент в поисках кого-нибудь, кто мог бы его спасти от общества настырного военного старикашки. Ксения тем временем уже была окружена всяческими девками-сплетницами и перестала попадать в поле зрения Вергахенхайта. Несчастный вид обреченно шагающего к диванчику Фрица говорил сам за себя о том, что немец нуждается в помощи.

0

25

Последний месяц своей крайне эпичной и столь же разнообразной жизни Ричард контактировал с, кажется, всеми видами воды, которая только существует в природе - морская соленая теплая, морская соленая холодная, дождевая, грязная уличная. И только с теплой, чистой и проточной он пока не соприкасался. Но все же это свершилось, и уже откровенно воняющий и заросший Каррингтон привел себя в порядок. Все люди, его на тот момент окружавшие, должны были пометить столь знаменательный день в календаре красным цветом, ибо сей товарищ часто бывал либо небрит, но стрижен, либо не стрижен, но побрит, и подобные совпадения вида пострижен-побрит-чист случались очень редко. Вот уж поистине повод для праздника.
Итак, сам жутко гордый от того, что так удачно провел последний час, лейтенант надел все свежее, что отыскал в своем сундуке, в том числе парадный камзол, начистил сапоги, и пошел искать Фрица, дабы теперь реализовать свои недавно провалившиеся планы. Проще говоря, высказать свое извечное недовольство его поведением. Надо сказать, это вполне закономерно, ибо всегда, когда у Рика хорошее настроение, он стремится поднять его еще больше за счет понижения чужого (энергетический вампир? ололо какой кошмар надо его покарать), будучи часто не особенно разборчивым в "жертвах", что и приводит к большинству его неприятностей. Сперва англичанин, конечно, наведался в спальню Вергахенхайта, справедливо подумав, что друг после последних потрясений лег спать (естественно, его задумке это никак помешать не могло, ибо Фрица без особых сантиментов можно разбудить). Когда к досаде недоШерлока Холмса цели его поисков там не оказалось, "сыщик", несколько дезориентированный этой неудачей, поперся куда глаза глядят, а надежде отыскать друга в каком-нибудь укромном углу дома. К его счастью (или же наоборот несчастью), в особняке Ваньковых было, где разгуляться, так что бессмысленно плутал он довольно долго, часто натыкаясь на усердно работающих слуг, а не на истинную цель своих блужданий. Например, на горничную, что почему-то особенно старательно мыла пол в районе столовой, мимо которой Каррингтон быстро проскакал, ибо не хотел видеться ни с Голдманом, ни с Андреем, судя по голосам, все еще там сидящих. Несмотря на то, что в лакеях, чистящих канделябры, также не было и толики эпичности, как и в их товарищах, мывших окна, Рику показалось странным столь резкое начало уборки, что явно производилась в режиме ошпаренной кошки. Однако, он быстро забыл об этом наблюдении, не придав ему большого значения, ибо ему было действительно наплевать на степень чистоты особняка (естественно, это не касается его комнаты) и причуды его обитателей. К концу своего по сути бессмысленного пути, коим стал холл особняка, лейтенант окончательно избавился от бесплодной идеи поисков Фрица и внезапно решил пойти спать. Действительно, желания чрезвычайно между собой связанные (однако, скорее всего во всем опять виноват мозг, которому снова понадобилось время для переработки новой информации о расположении комнат и коридоров дома). Хотя, резкая смена настроений для этого субъекта также типична, так что удивляться тут нечему и мозг все же виноват в произошедшем в наименьшей степени.
Проснулся он, как и тщательно скрывающийся (так, конечно, думал сам Рик) Вергахенхайт, ближе к вечеру, и, к несчастью для окружающих, ибо он наверняка остаток дня будет мстить всем подряд или просто бухтеть, как старый дед, был разбужен. Ваньков, присвоивший себе столь сомнительную привилегию, удостоился и "регалий", прилагавшихся к этой привилегии. Проще говоря, был обложен матом. Однако, когда до Ричарда было любезно донесено, что вечером готовится банкет, ситуация в корне изменилась. Почти сразу проснувшийся после слов Андрея англичанин сразу же смекнул, что на празднике наверняка будет много еды и баб - как раз того, чего ему не хватает. Не особо вслушиваясь в разъяснения товарища по поводу причины званого ужина и того, что будет происходить после него, Каррингтон быстро оделся и, извинившись перед Ваньковым за свои недавние высказывания, бегом переместился в гостиную.
На месте уже было все готово к торжеству - довольно большое помещение, в котором повсеместно стояли бокалы, необходимые лейтенанты даже больше еды (но не женщин, конечно), было празднично украшено. Горящие свечи, помещенные в изящные серебряные канделябры, отражались во множественных зеркалах зала, возле одного из которых и залип Рик, молча наслаждавшийся собственным отражением. Естественно, он уже успел заметить блестящую, словно новогодняя елка, Машу, что в своем новом колье и длинных серьгах была похожа на ходячий прилавок ювелира, и Голдмана в парике, что значительно прибавлял ему лет, но пока не стал к ним приближаться. Да, и, собственно, зачем, если скоро прибудет компания в виде Фрица и симпатичных дам? Но пока ни одной из двух составляющих этого общества не скрывающихся алкоголиков в гостиной не присутствовало, так что у лейтенанта были основания опасаться вражеского вторжения. Карлос, к счастью, пока никак себя не проявлял и, то и дело теребя несчастный цветок, торчавший из петлицы его камзола, пристально наблюдал за входом в зал. Ваньков, мгновением ранее прибывший на место скорого экшена, быстро оглядев комнату в поиске каких-либо очевидных дефектов, помахал рукой наблюдавшему за ним Каррингтону, и, не особо расстроенный отсутствием ответа, быстро скрылся в другом выходе из зала. Ричард, все предметы наблюдения которого исчезли или исчерпали свою эпичность, стал потерянным взглядом созерцать пустой бокал, который вертел в руках. Тем временем Маша, прежде спокойная, также прониклась всеобщей нервозностью и, щедро разбрасывая по комнате многочисленные блики от шелкового красного платья и драгоценностей, ушла поправлять на ее взгляд неровно стоящие на на камине бокалы.
Когда англичанин уже стал медленно сходить с ума от отсутствия новых лиц и пустоты своего бокала, который под его взглядом все же не стал полон шампанского (вот упрямец!), в гостиную пришли Фриц и первые гости. К немцу Рик подходить не стал из какого-то таинственного принципа (думаю, данная статья его поведения в пояснении не нуждается), и вместо его компании избрал все то же молчаливое наблюдение, которым занимался и прежде. Однако, его священная неприкосновенность оказалась под угрозой - к нему, улыбаясь, довольно быстро приближалась одна из первых пришедших на торжество некая пожилая дама, явно жаждавшая общения. Каррингтон, нервно сглотнув, тоже попытался изобразить на лице подобие улыбки, но вместо этого у него вышел не совсем дружелюбный оскал. Благо, вездесущий Голдман перехватил решительную женщину на полпути к ее первоначальной цели, перед этим бросив высокомерный взгляд на подчиненного. Хоть раз его вездесущность оказалась полезна.
Наконец, свершилось то, чего оба балбеса наверняка ждали на тот момент больше всего - в гостиную прибыли молодые и частично симпатичные дамы. Сделав нормальное выражение лица (по крайней мере, он его считал таковым) и еще раз посмотрев на себя любимого в зеркало, англичанин стремительно пошел навстречу также ищущим компанию дамам. "Улов" оказался весьма неплох - Ричарду достались две дамы, чему он никак не мог нарадоваться, ибо обе просто рвали его на части, желая получить свою порцию внимания иностранца. Правда, чем внимание мужчины англичанина отличается от внимания человека другой национальности, останется тайной (конечно, определенные различия есть, но то рвение, с каким русские дамы кидались на иностранцев, несколько удивляет).
-А вы из Лондона, да? - спрашивала одна, представившаяся Пульхерией. Имя этой дамы Рик выговорить не мог, поэтому обращался к ней тычком в плечо или "Эм, извините".
-Да, - лейтенант предпочитал не указывать, что родился он вовсе не в Лондоне, дабы избежать дальнейших расспросов, даже если ему было только в радость давать интервью.
-Я там бывала, - сообщила другая, имя которой было попроще - ее звали Дарья. - Красивый город. Особенно мне понравилось в Версале, - Пульхерия, которой было явно неловко за подругу, возмущенно ткнула ту веером в бок.
-Версаль был рядом с Парижем, дура, - Каррингтон, которому было глубоко плевать на географические познания Дарьи, стал с увлечением наливать себе пятый бокал шампанского, которые он глушил буквально залпом. Пока "его" дамы самоотверженно вспоминали хоть одну достопримечательность, что они видели в Лондоне, на время забыв о своем кавалере, тот воспользовался моментом, дабы сделать очередной обзор помещения. Ваньковы все еще стояли у входа, ибо поток прибывающих гостей не прекращался, и принимали поздравления с рождением дочерей; Голдман, которого распирало от радости чужого внимания, с увлечением отвечал на вопросы довольно многочисленных собеседников; Фриц также был увлечен разговором с двумя чрезвычайно смешливыми субъектами. Ричард внезапно для самого себя заключил, что на фоне сих общительных людей он тусклая посредственность с вечно плохим настроением, и от этого статуса нужно срочно избавляться - причем необязательно путем общения с поднадоевшими дамами, что шумно галдели о предполагаемом местонахождении Вестминстерского аббатства. Заметив, что Карлос взял перерыв в беседе и, кое-как отпинавшись от особо назойливой женщины, поспешил к столу с едой, Рик направился в то же место. Причину разговора с Голдманом, которого он обычно избегал, лейтенант выбрал весьма полезную - собственно, причина банкета, о которой ему недавно безуспешно вещал Андрей.
-Добрый вечер, капитан, - Карлос вздрогнул от неожиданности, и, судя по его удрученному лицу, испугался, что это снова кто-то из русских. Однако, опознав столь хорошо ему знакомую физиономию, увлеченно жующий кусок ветчины Голдман сменил выражение лица на настороженно-удивленное.
-Ах, это вы, лейтенант, - капитан явно решил использовать столь редкий момент, когда Рик обращается к нему первым для какого-нибудь язвительного замечания, на которое у того ответа не найдется. - Что, не нашли себе компании?
-Нет, нашел, - с особой радостью в голосе сообщил англичанин, распознавший в интонации собеседника сарказм. - Наслаждаюсь обществом двух прелестных дам. Вот пришел спросить, кто та милая старушенция, которая от вас не отходит последние полчаса, - нет, идея стать общительной и светлой личностью была явно неудачной и не своевременной.
-Это графиня Ракушкина, - как бы не замечая подтекста в словах подчиненного, ответствовал старательно уничтожавший продовольственные запасы дома Карлос. - Очень милая дама. Как и ее дочь Фелафея. - Жуткое имечко.
-Кстати, капитан, - перешел Рик непосредственно к цели разговора. - В честь чего устроен этот праздник? Помню, Андрей мне говорил что-то о нашем новом задании и скором отъезде из России, - А он правда говорил?.. Черт, ненавижу эти задания.
-Придет время, и вы все узнаете, - с видом старца-пророка сообщил Голдман, тянувшийся к очередному куску мяса. Каррингтон же, неудовлетворенный ответом, быстренько накидал в уме план мести (мозг уже натренирован подобными нехитрыми миссиями), и быстро взял с тарелки тот кусок, к которому, предположительно, всей душой стремился капитан.
-Ну что ж, тогда я пойду, - с наигранным удовольствием поедая честно украденную из-под носа собеседника ветчину, сообщил лейтенант, сопровождаемый пристальным взглядом Карлоса. Дарья и Пульхерия, к тому времени завершившие все свои споры, с радостью приняли блудного кавалера обратно в свое сообщество. Однако, прежнего внимания они к нему не проявляли, чем тот был крайне опечален, ибо дамы пристально наблюдали за новой персоной, появившейся в зале. Этой персоной, судя по эффекту, что он произвел на зал, очень важной, являлся несимпатичный старикан с вызывающим взглядом, которым он окинул комнату. Видимо, в поисках неверных, что пред ним не трепетали.
-Это кто? - задал вполне уместный вопрос Ричард.
-Это генерал Милецкий, - благоговейным шепотом сообщила Пульхерия. - Очень важная персона, - англичанин с интересом пронаблюдал, как в зал следом за генералом величественно вплыла некая молодая дама в платье, не уступающем степенью блескучести Машиному, и, по установившемуся ритуалу сказав пару слов хозяевам дома, направилась вглубь зала. Также он успел заметить, как Фриц, на которого, судя по всему, эти двое произвели неизгладимое впечатление, в порыве любезности бежит здороваться с Милецким. Рик, про себя заключив, что мир сошел с ума, раз Вергахенхайт идет знакомиться с каким-то расфуфыренным стариком, а не с бабой, его сопровождающей, снова решил проявить любознательность.
-А эта баба кто? - "эта баба", в тот момент проходящая неподалеку от Дарьи, видимо, услышала вопрос англичанина, и, несколько смутившись, поспешила отойти в другую сторону. Да, правильно, от таких людей и правда следует держаться подальше.
-А это его дочь, - на этот раз роль экскурсовода на себя взяла Дарья. - Ксения. Мнит из себя не пойми что, хотя она не княжна и уж тем более не графиня, - дама презрительно фыркнула. - К тому же все еще не замужем, - перипетии личной жизни совсем незнакомой ему девушки Каррингтону были мало интересны (кошмар! Что этого аскета вообще может заинтриговать?), поэтому он, быстро налив себе еще бокал шампанского и пообещав Пульхерии с Дарьей скоро вернуться, снова покинул своих информаторов. На этот раз с более благородной целью - еще во время подробного досье на Ксению Фриц восстановил свою репутацию в глазах друга, ибо общество Милецкого его, судя по потерянному и сконфуженному взгляду куда-то в пустоту во время беседы с генералом, мало удовлетворяло. Ричард самоотверженно решил спасти товарища из лап гнусного старикана, ибо сам при первом же взгляде на Милецкого воспылал к нему острой неприязнью.
-Добрый вечер, - генерал, судя по всему, перебитый на полуслове, с прищуром посмотрел на подошедшего наглеца. - Лейтенант Ричард Каррингтон, виновник торжества, - быстро и без особого энтузиазма отдав честь, Рик взял друга под руку и потянул за собой вглубь зала, оставив несколько офигевшего от происходящего Милецкого сидеть в замешательстве. Да, его планы никогда не отличались изяществом и учтивостью, зато были действенны и довольно редко создавали проблемы.
-Привет, кстати, - поздоровался с товарищем англичанин, когда оба оказались на достаточном расстоянии от генерала. - Как успехи?

0

26

В тот момент, когда Милецкий гордо плюхнулся на диван, а Фриц с обреченным видом думал, как бы ему уместиться рядом, прибыл спаситель. Расталкивая толпу, Каррингон пробился к товарищу (еще бы развевающийся плащ за спиной для эпичности), сказал пару слов для приличия генералу и бесцеремонно уволок Вергахенхайта за локоть куда-то в сторону. Отойдя подальше от удивленного исчезновением собеседника Милецкого, товарищи остановились. Фриц с типичной хитрой мордой уже оглядывал зал в поисках Ксении, но, прежде чем снова лезть на рожон, решил поблагодарить Ричарда, который, тем временем, обратился к нему:
-Привет, кстати. Как успехи?
-Привет, - закивал Фриц. - Спасибо, что забрал меня, а то этот жуткий старикан уже успел словесно засрать мой город и не собирался, кажется, на этом останавливаться. А с успехом у меня пока загадочная неопределенность, - добавил Вергахенхайт, не переставая крутить головой. Тем временем, пока он искал злосчастную Ксению где-то вдали, Машка Ванькова уже тащила ту за руку скорее знакомить с виновниками торжества. И вот, пока Фриц продолжал говорить, обе дамы уже стояли где-то у него за спиной и ждали своего часа. - Планирую тут дорваться до одной бабы, я ее еще вчера в таверне встретил. Милецкая зовут, - Ксения изобразила на лице возмущение и недоумение. Мария рядом с ней сдержанно хихикнула, услышав о Милецкой в таверне. Вергахенхайт резко обернулся на "хи-хи" за плечом и просто остолбенел от такого тотального невезения. Эпик фэйл, как говорится.
-Я... Ну... Э... М...., - Вергахенхайта знатно штырило под укоряющим взглядом Ксении. И еще, похоже, она узнала в нем вчерашнего пьянчугу из таверны.
-Дорваться до бабы, значит?! - фыркнула она. Ей сегодня везло на неожиданные услышанные разговоры о себе.
-Ксюшенька, вы не принимайте всерьез, - залепетала Маша. - Это у нас лейтенанты так шутят, да? Ха-ха-ха! - Милецкая одарила неестественно заливающуюся Ванькову высокомерным взглядом, потом так же посмотрела на отупевшего Фрица с выпученными и полными восторга и осознания собственной виновности глазами, на стоящего рядом Ричарда, выдернула руку из руки Марии и гордо направилась в сторону от неприятного общества. Вергахенхайт жалостливо сложил брови домиком и издал какой-то неясный по происхождению и назначению звук. Потом перевел взгляд на Марию и вопросил:
-Ну вот нужно было именно сейчас ее сюда привести?
-Да ладно вам, подумаешь, - отмахнулась Мария. - А вы правда видели ее в какой-то таверне?
-Видел, но это не ваше дело.
-Ой, а еще один маленький вопросик? - Маша даже встала на цыпочки, чтобы донести до Фрица всю важность своей любознательности. - С кем она там была? Ну с кем?
-Откуда мне это помнить?! - воскликнул Вергахенхайт, так что Маша отскочила. - Я был в стельку пьян, ясно?
-Ясно. А вы там были? - Маша обратилась к Каррингтону, заморгав старательно глазами. - Вы что-нибудь знаете? Просто та-ак интересно.
-Позвольте, я вас покину, - процедил сквозь зубы Фриц и, отпихнув с дороги Ванькову, направился искать Милецкую. Та была найдена неподалеку, стоящая рядом с какими-то не затыкающимися тетками, и, завидев Фрица, Ксения демонстративно раскрыла веер и гордым, но быстрым шагом направилась прочь.
-Подождите, Ксения! - слишком громко, чтобы остаться инкогнито, окликнул ее Вергахенхайт, что было довольно неосмотрительно. Гости стали оборачиваться и перешептываться, Ксения ускорила шаг и свернула в коридор. Фриц успел заметить, как побагровело лицо генерала Милецкого, и тоже ускорил шаг.
Вергахенхайт увидел мелькнувший серебряный подол платья Милецкой где-то в районе лестницы, помчался за ней на второй этаж, успел заблудиться и потерять дорогу назад, но, к собственному же удивлению, обнаружил Ксюшу на крохотном балконе у кабинета. Увидев надоевшего преследователя, дама высокомерно захлопнула стеклянную дверцу балкона и отвернулась. По нормам приличия, если дама так поступила, надо бы извиниться, развернуться и уйти. Или даже не извиняться. Фрицу этого никто не сказал, так что он упрямо открыл балкон и радостно предстал перед "дамой сердца" (ишь, как в голову то ударило!).
-Прошу меня простить, мисс, - предчувствуя моменты унижения, заговорил Вергахенхайт. - Я был неправ. Но и вы все не так поняли, - Милецкая фыркнула и поправила рукой локон. Расфыркалась тут, видите ли. - На самом деле я лишь имел в виду, что я хотел бы с вами поближе познакомиться, ничего ужасного, это лишь наш с другом собственный диалект. Знаете, в английском языке много двусмысленностей и недомолвок...
-Да хватит уже болтать, - одернула его Ксения. - Вы прекрасно поняли еще вчера, что мне неприятно ваше общество.
-Только сравните меня сегодня и меня вчера, - захлопал глазами Фриц. - Совершенно другой человек: трезвый, чистый, воспитанный. И место встречи совсем иное...
-Так, вы... как там вас, - снова прервала его словоизлияния дама. - Только попробуйте хоть кому-то еще сказать, где и с кем вы меня видели, ясно?
-Ясно то ясно, - упорно не желал ограничиться немногословным ответом немец, - только вот такой вопрос: а какие привилегии мне будут за молчание? Я имел в виду, может, я вас провожу до дома сегодня после праздника? И останусь на чай, например? Или же вы...
-Я ничего не расскажу о вас своему отцу, и это ваша привилегия, - усмехнулась Ксения, сверкая зелеными глазами, что совершенно выносило Вергахенхайту мозг и бросало того то в жар, то в холод. Проперло знатно. 
-Ваш отец и так со мной уже знаком, мне нечего его бояться, - самонадеянно заявил Вергахенхайт, весьма, правда, робко улыбаясь.
-О, ты так в этом уверен? - прищурилась Ксения. - А если мы поступим так? - и тут она завопила во весь голос на русском: - Папа! Папочка! Здесь насильник!
Как ни странно, Вергахенхайт приблизительно понял содержание ее слов.
-Что происходит? - озадаченно пролепетал он.
-Я назвала тебя насильником, - Опять.
-Не ты первая, не ты последняя, - Фриц схватил бабу за руку, чтобы вместе с ней покинуть опасный балкон. Ксения же стала упираться.
-Никуда я с тобой не пойду! Убери руки сейчас же!
Тут в комнате, что была соединена с соседним балконом, послышался шум, и на свежий воздух вылетел папочка Милецкой.
-Что здесь происходит?
-Этот негодяй пристает ко мне с непристойными предложениями! - заявила Ксения. Фриц отчаянно тянул ту за руку, порываясь сбежать, все еще не оставляя надежды, что вздорная бабень передумает.
-Что-о-о?! - Милецкий, не церемонясь долго, достал пистолет. Вергахенхайт судорожно сглотнул. - Немедленно отпустите мою дочь, вы, мерзавец! Как вы только посмели?!
-Да я уже..., - Фриц поднял вверх руки, и в эту же секунду ошалевший генерал зачем-то нажал на спусковой крючок. Вергахенхайт вовремя уклонился и завалился на перила балкона. Милецкий принялся перезаряжать пистолет, а встревоженный Фриц наблюдал за генералом вверх ногами через железные прутья балкона, свесившись вниз головой на другую сторону. Тут он уже начал терять равновесие.
-Дайте мне кто-нибудь руку! - попросил он, уповая все на ту же Ксению. Та в ответ просто-напросто взяв обе ноги Фрица, перекинула его через перила балкона. Такой подставы Вергахенхайт не ожидал, но все-таки успел схватиться за пол балкона. Милецкая раздраженно цокнула языком, но еще усугубить положение жертвы не успела, ибо в этот момент на балкон ворвались различные люди, которые увели Милецкого в сторону, Ксению стали укутывать в плед, а Фрица втащили на поверхность. Ваньков был уже тут как тут.
-Что произошло?
-Меня не так поняли, - буркнул Фриц, вытирая лоб рукавом. - Эта неспокойная дама, - Стерва, ненавижу тебя! - с чего-то решила, что я насильник. Безо всяких оснований, представляешь? - Ваньков часто закивал. - А ее отец просто пришел ей на помощь. Я надеюсь, ты донесешь до сведения четы Милецких, что я не представлял угрозы, но все равно приношу извинения, и надеюсь на понимание с их стороны? И дай им мою визитку, - Вергахенхайт впихнул в руки Андрею наименее помятый клочок бумажки и направился к лестнице.
-А ты куда? - недоуменно поинтересовался Ваньков.
-А я пойду выпью после пережитого стресса.
-Да, понимаю. Ну, иди, выпей, там еще много осталось, - и Андрей пошагал к Милецкому. Фриц же, проходя мимо Ксении, отвесил ей шутливый поклон и подмигнул (like a pickup master), на что дама отозвалась гордым поднятием подбородка.
На первом этаже, где продолжала толпиться куча народу, Вергахенхайт добыл себе бокал шампанского и отыскал где-то Ричарда. Со скорбным лицом закинув локоть на плечо товарища и попивая шампанское, Фриц поведал:
-Удача покинула меня, друг мой. Промах за промахом, и я уже всерьез опасаюсь остаться ни с чем до нашего отъезда. Может, да ну ее, эту Милецкую? - Фриц оглядел помещение. - Полно же баб, и что я до той докопался?..

0

27

-Спасибо, что забрал меня, а то этот жуткий старикан уже успел словесно засрать мой город и не собирался, кажется, на этом останавливаться, - сообщал тем временем Фриц, спасенный Риком от доставучего генерала Милецкого.
-Лучше б он свой вонючий Петербург засрал, - злобно буркнул англичанин, допив свое шампанское и, оставшийся совсем без выпивки, начал с видом шпиона из низкопробного голливудского боевика осматриваться в поисках ближайшей бутылки. Или чужого бокала, непредусмотрительно оставленного хозяином - не принципиально. Как раз в тот момент мимо проходил какой-то напыщенный товарищ с заманчиво полным и столь же привлекательно искрящимся на свету бокалом, и не особо застенчивый Рик, как бы под предлогом желания познакомиться, вежливо его остановил. Пока мужик учтиво улыбался, ожидая представления столь общительного человека, эта самая "светлая и приятная личность" быстро изъяла из его рук бокал, и, перелив его содержимое в свой, а чужой фужер вложив обратно в руку хозяина, с довольной миной снова обратилась в слух, готовая выслушать "доклад" Вергахенхайта.
-А с успехом у меня пока загадочная неопределенность, - добавил Фриц, кого-то явно разыскивающий. Каррингтон, с неудовольствием поняв, что друг его вряд ли сейчас расположен к беседе, а субъект, шампанское которого он сейчас неспешно попивает, наоборот слишком назойлив в своем желании поговорить, тоскливо вздохнул.
-Все ясно, - сказал он, медленно разворачиваясь к мужчине, настойчиво хлопавшему его по плечу. - Wie kann ich helfen? - как бы миролюбиво спросил он, решив блеснуть своим знанием немецкого. На самом же деле, он все решил заранее, и никак ему помогать не собирался - этот напудренный мужик с мушкой на своем изогнутом, как у стервятника, носу, не получит от него ни капли шампанского.
-Я хотел бы попросить вас вернуть мне мой напиток, - с нетерпением попросил англоязычный субъект, потрясая своим пустым бокалом у лица Ричарда. - Я нес его своей беременной супруге.
-Беременным дамам алкоголь ни к чему, - бесстрастно сообщил лейтенант, назло собеседнику смакуя глоток шампанского, сделанный им еще во время чужих словоизлияний. - Ибо в случае злоупотребления им слишком велик риск рождения урода, - с этими словами Рик снова повернулся к Фрицу, ибо услышал, что тот что-то добавляет к своей недавней тираде.
-Планирую тут дорваться до одной бабы, я ее еще вчера в таверне встретил. Милецкая зовут.
-Та самая напыщенная курица с бородавкой на лбу? - с ужасом переспросил англичанин, введенный в ступор последним высказыванием своего товарища (и к тому же не умевший отличить бородавку от косметической мушки. Остается только гадать, как он правильно определил происхождение черной точки на носу жертвы своей наглости). Субъект за спиной тем временем не отставал, и уже перешел к активным действиям - пока соперник отвлечен разговором, он стал пытаться незаметно наклонить бокал, зажатый в его руке, чтобы перелить шампанское обратно в свой фужер. Но и Каррингтон был непрост. Злобно сжав губы, ибо сложившаяся ситуация начинала его раздражать, он резко дернул рукой, при этом тщетно постаравшись не расплескать драгоценный напиток. Пол-бокала с характерным плеском приземлились на мраморный пол гостиной, что привело атакующую сторону в недоумение, а защищавшуюся в ярость. - Отвали от меня, или я тебе этот бокал засуну в ж...
-Ну вот нужно было именно сейчас ее сюда привести? - услышал лейтенант обрывок фразы Фрица позади себя. Решив не оборачиваться, ибо его оппонент мог предпринять еще какую-нибудь дерзкую попытку вернуть себе, судя по всему, потом и кровью добытое шампанское, Ричард решил, что данная фраза содержит саркастический подтекст по отношению к его сопернику и на нее следует ответить.
-Если что, "она" сюда сама пришла, - процедил он, недобро смотря на также не спускавшего с него глаз мужика.
-Попрошу без оскорблений, - не менее грозно сказал упрямец. - И верните мне мое шампанское.
-Да что ты к нему так привязался? - уже с почти искренним недоумением воскликнул Рик. - Пойди и налей себе еще.
-Почему это я должен куда-то идти? - с азартом возразил мужик. - Вы у меня отобрали честно налитый из бутылки напиток, а теперь еще и предъявляете свои права?! - И где они таких жмотных бюрократов берут? - Каррингтон решил пойти ва-банк, и, лишив себя удовольствия неспешного попивания шампанского, залпом демонстративно выдул оставшуюся половину бокала, под конец маленького представления высокомерно уставившись на настойчивого бюрократа. Его соперник, видимо, такого поворота событий не ожидал, и, злобно засопев и нахмурившись, быстро удалился за новой порцией шампанского. На этот раз он выбрал другой обратный путь от места разлития напитков, и проложил маршрут вплотную к стене, где стояло меньше всего народа.
Когда Ричард с торжествующей миной развернулся к другу, готовый вновь продолжить прерванную беседу, он к собственному кошмару обнаружил подле себя госпожу Ванькову, странно на него смотревшую. Какого черта она здесь забыла? Англичанин вопросительно посмотрел на друга, к тому времени что-то пламенно вещавшего в сторону Милецкой.
- Я был в стельку пьян, ясно? - Да, мне все предельно ясно.
-Ясно. А вы там были? - Маша, на мгновение отводившая взгляд, чтобы послушать Вергахенхайта, снова стала терроризировать его друга. - Вы что-нибудь знаете? Просто та-ак интересно, - сразу после этой фразы Фриц смылся, оставив товарища на съедение отчего-то жутко любопытной Ваньковой, которая в ожидании ответа смотрела на него ангельски-невинным взглядом, от волнения шумно дыша.
-Чего? Где был? - прервал он неловкое молчание, повисшее в воздухе между двумя оставшимися из этой компании товарищей.
-Как где? - с неменьшим недоумением в голосе переспросила Маша, приближаясь к собеседнику и зачем-то забирая у того из рук пустой бокал, но при этом не спуская с него взгляда. Рик с недоумением посмотрел на уплывший из его рук фужер, и быстро перевел взгляд на опасную, на его взгляд, Ванькову. - В той таверне.
-Ну, да, - неуверенно подтвердил Каррингтон, все еще не понимающий, чего от него хочет эта настырная дама, упорно сокращающая расстояние между ними, хотя оно уже становилось критическим по степени своей короткости. В этой одержимой жаждой узнать все подробности "позора" Милецкой женщине трудно было узнать застенчивую Машу, коей она являлась еще буквально два часа назад. Нездоровый огонь любопытства горел в ее глазах (какие громкие слова. Автор сам в шоке от того, что написал), заставляя даже такого бойкого субъекта, как Ричард, слабо отнекиваться от ее настойчивых вопросов и просьб.
-Вы же видели Ксению там и можете мне сказать, была она одна или с кем-то, - перешла она на шепот. - Это вопрос жизни и смерти.
-Это вопрос того, удастся ли тебе сегодня посплетничать, - фыркнула ее последняя надежда обрести "истинное знание".
-Даже если это так, то что тебе мешает мне помочь? - Ванькова изобразила на своей физиономию некую смесь морд кота из Шрэка и Осла из того же мультфильма, что заставило Рика усомниться в ее психическом здоровье. Ответ на вопрос этой дамы напрашивался сам собой - ему мешали вредность и... Да, собственно, больше ничего. Однако, тянуть резину и выслушивать мольбы этой странной женщины он не горел желанием, а потому решил прервать ее словоизлияния самым простым оружием, которым обладает каждый человек - сказать правду.
-Спешу тебя огорчить, - с деланной скорбью в голосе начал лейтенант, складывая руки на груди, словно священник, отпускающий прихожанину грехи. - Я в тот момент был, как и Фриц, не в состоянии что-либо запоминать, а потому..., - но Маша не пожелала дослушать его пафосное объяснение до конца.
-Так какого черта я тут стою и распинаюсь перед тобой?! - возмущенно возопила она, от избытка эмоций даже складывая веер.
-Я вот тоже не знаю, какого, - скептически заметил Рик.
-Идиот, - с Марией явно что-то случилось за последний короткий отрезок времени, ибо характер ее обращения с окружающими действительно крайне изменился. О послеродовой депрессии в восемнадцатом веке никто не знал, так что собеседник этой дамы списал все на истерические припадки, которые он, в принципе, приписывал всем женщинам, которые его раздражали, даже если их претензии были обоснованными. - Я тут стою и трачу на тебя свое драгоценное время, - женщина в порыве негодования ткнула предмет возмущения веером в грудь, из-за чего крайне легко возбудимый оппонент окончательно растерял к ней остатки уважения. - Когда я могла бы пойти и...
-И убиться об стену, - прервал ее Каррингтон, отбирая у Маши веер и также тыкая ее им в грудь. Со стороны это выглядело по меньшей мере дебильно. - Иди и пытай кого-нибудь другого своими низкими расспросами, истеричка, - впихнув обалдевшей Ваньковой веер обратно в руки, лейтенант гордо одернул камзол, и, кинув на женщину высокомерный взгляд, ушел искать себе шампанского, дабы с ним вернуться к своим недавним спутницам.
Последние, надо сказать, были верны своему слову и ждали своего кавалера, правда, уже на диване и с собственным подносом с множественными бокалами шампанского, который они, судя по их рассказу, щедро сдобренному глупым хихиканьем, отняли у официанта. Ричард, довольный тем, что так проще будет довести Пульхерию (а она, несмотря на странное имя, понравилась ему больше глуповатой Дарьи, которая скоро уснула, забившись в угол дивана) до нужной кондиции, сел посередине. Вскоре после начала их беседы о видах кучевых облаков и их влиянии на степень чувствительности темечка Пульхерии, к их скромной компании присоединился Фриц. Рик был одновременно рад его приходу, и одновременно нет, ибо тот мог помешать его пикап-планам (звучит не очень, зато емко), но все же они со спутницей с сочувственным видом обратили слух к печальному Вергахенхайту, облокотившемуся на плечо Каррингтона, судя по всему, тем самым ища его поддержки.
-Удача покинула меня, друг мой. Промах за промахом, и я уже всерьез опасаюсь остаться ни с чем до нашего отъезда. Может, да ну ее, эту Милецкую? Полно же баб, и что я до той докопался?..
-Пра-виль-но, - внезапно встряла проснувшаяся Дарья, не дав и слова сказать Ричарду и мгновенно повиснув на Фрице. - Черт с этой зазнавшейся сучкой. Здесь полно других хороших женщин, - англичанин с удивлением посмотрел на даму, которой в ее плачевном состоянии удалось сохранить ясность речи, и, надо сказать, даже ее осмысленность.
-И правда, Фриц, - поддержал он Дарью. - Не думай, что я тебя недооцениваю, но тебе правда ничего с ней не светит, - он обратил свой взгляд на вход, в который зашла отчего-то смущенная Ксения в сопровождении еще более хмурого, чем обычно, отца. - Тем более, она под такой охраной, - Рик допил свой бокал, в котором шампанского оставалось только на один глоток. Поднос, прежде полный готового к применению алкоголя, печально пустовал. Надо будет взять у официанта еще один. Внезапно, к их дивану подбежал взмыленный Голдман, явно чем-то обеспокоенный.
-Лейтенанты, - Пульхерия не в тему икнула, откидываясь на спинку дивана. - Вы слышали буквально пять минут назад выстрел снаружи?
-Нет, - ответствовал Каррингтон, садясь также, как его спутница. - А почему вы спохватились так поздно?
-Я спрашивал об этом у каждого в этом зале, - возбужденно продолжал Карлос. - И все тоже что-то слышали, но толком ничего не смогли мне сказать. А вас двоих я нашел только сейчас, - он перевел дыхание. - Не дай бог наш отъезд омрачится чьим-то убийством возле этого прекрасного дома! - и, сохраняя подлинную озабоченность на лице, капитан буквально убежал в сторону четы Милецких, пьющих шампанское в другом углу комнаты.
-Ну и что за хрень произошла, пока тебя не было, м? - вопросил у Фрица Ричард, настороженно на него смотря.
Англичанин получил от друга исчерпывающий ответ, который правда, он слышал лишь мельком, ибо ему было больше интересно, что ему нашепчет на ухо почти пьяная Пульхерия. Нашептала она, как можно было догадаться, нечто не совсем приличное, ибо Рик тут же просиял (чего еще можно было от него ожидать?), и, схватив даму за руку, поволок ее прочь из зала. Причем через главный ВХОД, а не ВЫХОД, так что парочка привлекла к себе ненужное внимание. К тому же, навстречу им все еще продолжали прибывать новые люди, под напором ошалевшего от радости Каррингтона испуганно расступаясь.
-Мне кажется, - робко заметила дама, придерживая раскачивающуюся во все стороны прическу. - Мы кудыт нетуды идем...
-А куда надо? - задал Ричард вопрос, который, правда, был риторическим, ибо в независимости от ответа спутницы он бы своего направления все равно не изменил. Пульхерия предпочла промолчать, продолжая безвольно волочиться за товарищем, периодически спотыкаясь. В конце концов, они прибыли на дальнейшее место своей дислокации. До комнаты Рика им была не судьба добраться, так что пара остановилась в первой попавшейся комнате на втором этаже.
Девушку, судя по всему, на банкете или дома никто не ждал (хотя, возможно, и ждал, но она об этом забыла), так что и через два часа своего времяпрепровождения с Каррингтоном она не спешила уходить. Однако, в итоге алкоголь сделал свое дело, и Пульхерия сладко уснула, при этом раскинув руки в стороны и громко засопев. Ричард в ужасе наблюдал за лежащим неподвижно телом, которое еще пару секунд назад шевелилось и по непонятной причине смеялось довольно оживленно. В свою комнату, однако, ему было идти лень, так что сложив даму как можно компактнее и утрамбовав ту под одеялом, дабы можно было самому раскинуть конечности в стороны, он отвернулся к стенке и засопел в унисон спутнице.
Однако, ночью эту сонную "идиллию" нагло прервал таинственный некто, нагло ворвавшийся в уже занятую комнату (и плевать, что снаружи не было никаких опознавательных для этого знаков). Товарищи, временно обитавшие в помещении, однако, просыпаться от создаваемых шумов не спешили, ибо пьяный сон - самый крепкий. А враждебное тело тем временем, не замечая, что кровать, к которой оно наверняка стремится всей душой, оккупирована, громко прошаркало за ширму, ворча-что-то под нос. Так же шумно стащив с себя одежду, оно поперлось непосредственно к ложу, чтобы там свое наверняка пьяное туловище уютно пристроить. И только тут существо заметило, что для него места на постели не осталось, и, пораженное своим открытием, замерло на месте. Рик же тем временем, едва приоткрыв опухшие глаза, столь же недоуменно созерцал приблизившийся темный силуэт. Пульхерия же продолжала безмятежно издавать громкий сап, по своим децибелам приближенный скорее к храпу. Между Каррингтоном и существом, судя по всему, бывшему человеком, возникла какая-то особая, невидимая и наверняка ими не ощущаемая связь, которая заставила пришедшего не орать и не сбрасывать наглецов со своей кровати, а Ричарда также не выражаться и отнестись к телу без типичной для него наглости.
-Вы кто? - хрипло начал он разговор.
-Вася, - сказало тело.
-А я Ричард, - Вот и познакомились. - Это ваша комната?
-Да, - на топорном английском произнес Вася. - Я ее еще перед банкетом занял, - Пульхерия тем временем прекратила сопеть и стала ворочаться, чем заставила несколько напуганных этим мужчин замолчать, наблюдая за ее перемещениями по кровати. Дама, видимо, передвигаясь по запаху, через всю довольно широкую кровать приползла к Рику и улеглась рядом, при этом еще и закинув на него ногу и обняв рукой за шею. В обычной ситуации лейтенант бы такой вопиющей наглости не стерпел и тут же бы отпихнул от себя девушку, но в данном случае лучше было Пульхерию не будить, ибо визгов о "воре" и "Меня застукали! Моя честь поругана!" и прочей белиберды было не избежать. Так что, состроив недовольную морду, которую наверняка было видно и в темноте, он громким шепотом, дабы опять же не разбудить девушку, снова заговорил с Васей.
-Я не могу сейчас отсюда свалить, как видишь, так что ищи себе другую спальню.
-А это твоя жена? - не в тему вопросил Василий, приблизившись к кровати.
-Не дай бог, - Ричард с ужасом покосился на прилипшую к нему даму, которая снова начала сопеть. - Так, какая-то малознакомая баба.
-Хм, - задумчиво изрек Вася, созерцая Пульхерию. - Ты можешь ее как-нибудь отцепить от себя?
-Говорю же - нет, - сообщил Каррингтон, который на самом-то деле просто не хотел никуда уходить с теплого места. - Тебе что, так трудно свалить и найти другую комнату?
-Почему это я должен валить, если она моя? - связь начала рушиться на глазах, ибо оба субъекта были сильно раздражены - один, потому что его разбудили, другой - потому что ему не дают поспать, и больше не желали посылать лучи добра и проявлять солидарность.
-Тут нигде не было написано, что она твоя! - Неуемная Пульхерия снова заворочалась. Оба ссорящихся замерли. В итоге, девушка не сделала ничего эпичного, а лишь перевернулась на спину, при этом освободив только шею Рика.
-Я не виноват, что мне не дали ключей и я не смог ее запереть, - продолжал возмущаться Вася. - Так что это ты вали.
-А ее с собой забирать? - с сарказмом вопросил Рик, пока не двигаясь с места.

Вася, как выяснилось еще со стадии созерцания силуэта, был довольно крепкого телосложения, так что англичанина, впихнув ему в руки комок его одежды, выкинули из комнаты. Пульхерия осталась внутри с незнакомым Васей. Ричард, не особо расстроенный тем, что его вытурили из спальни, про себя посочувствовав девушке, сел под дверью, и, кое-как одевшись, побрел в свою комнату.
На утро его, как это обычно бывает в день отъезда, его разбудил Голдман. Что-то там проорав о новом задании, до которого сонному Каррингтону было мало дела, капитан скрылся. Англичанин, состроив слоупока, медленно произвел утренний марафет, и, покидав вещи в сундук, пошел к выходу. По пути, к собственному ужасу заспанной туши, ему попалась весьма бодрая Пульхерия. Рик крайне опасался скандала из-за Васи, которого девушка наверняка обнаружила подле себя с утра, но дама, кажется, об этом и не вспомнила. Или Василий и вовсе остался ей незнаком.
-О, здравствуйте, лейтенант! - восторженно запищала дама, быстро приближаясь к товарищу. - Скажите, когда мы сможем увидеться сегодня днем? - Заспанный Рик, ошарашенный таким количеством слов, не сразу сообразил, чего от него хотят, а потому ляпнул что-то, лишь бы от него отвязались.
-Да, конечно.
-Тогда я приду после обеда, хорошо? - видимо, Пульхерия не теряла надежды продолжить, скажем так, тесное общение с Каррингтоном. Наивность дамы убивала все разумное вокруг себя в радиусе километра. Наверно, поэтому все люди на банкете, в том числе и Ричард остались живы.
-Да приходите когда хотите, - Мне то что.
-Отлично, - девушка столь же бодро, как и пришла, ускакала в неизвестном направлении. Англичанин же молча побрел в прежде заданном себе направлении, радостный от того, что Пульхерия не заметила поклажи в его руках.

0

28

Сидя на диване нога на ногу и облокотившись о товарища, попивая шампанское, оглядывая помещение и болтая в воздухе ногой, Фриц выглядел воистину как хозяин сего банкета. Но этого ему было недостаточно для полного счастья – мало выглядеть эффектно и внушительно, нужно еще и бабу себе при этом правильную найти. А с этим пока были накладки – потратив время на упертую Ксению, Вергахенхайт уже не мог отыскать себе наилучшую спутницу, разве что первую понравившуюся.
-Пра-виль-но, - Дарья успела протянуть лишь это удивительно сложное для ее состояния слово, в то время как Вергахенхайт уже продумал все вышесказанное. - Черт с этой зазнавшейся сучкой. Здесь полно других хороших женщин, - с этими словами, «как бы намекая», Дарья повисла на Фрице, который с некоторой критикой и долей брезгливости осмотрел «подарок судьбы». И все-то ему теперь не так, после долгого восхищения трезвой красотой Ксении.
-И правда, Фриц, - прокомментировал Ричард. - Не думай, что я тебя недооцениваю, но тебе правда ничего с ней не светит, - именно слушая это, Фриц максимально вытянул шею в сторону Милецкой, вошедшей в зал, а значит мгновенно опечалился, услышав не вдохновляющие слова друга. - Тем более, она под такой охраной.
-Не, ну я все понимаю, - обиженно сам себе заметил Фриц, - но почему она такая зараза? Ей что, так принципиально что ли?
-Вот такая она, - Дарья икнула. – Прынцыпыа-альная.
Фриц попытался ненавязчиво скинуть не понравившуюся голову Даши со своего плеча, в то время как не понравившееся тело этой же дамы подозрительно плотно пододвигалось ближе. Пока Вергахенхайт как можно аккуратней боролся с засыпающей спутницей, к дивану прискакал капитан. Воспользовавшись такой возможностью, Фриц резко подался вперед, сделав вид, что крайне заинтересован приходом капитана, а Дарья, потеряв опору, рухнула куда-то за спину Фрица, отслонившегося от дивана.
-Лейтенанты, вы слышали буквально пять минут назад выстрел снаружи? – взволнованно вопросил Голдман.
Фриц зевнул.
-Нет. А почему вы спохватились так поздно?
-Я спрашивал об этом у каждого в этом зале, - восторженно тараторил Карлос. - И все тоже что-то слышали, но толком ничего не смогли мне сказать. А вас двоих я нашел только сейчас. Не дай бог наш отъезд омрачится чьим-то убийством возле этого прекрасного дома! – Фриц уже открыл рот, чтобы поведать, что это его убийство едва не омрачило отъезд, но Голдман, еще раз вздохнув для эпичности, унесся в сторону Милецких. Ну, сейчас там ему все и расскажут.
-Ну и что за хрень произошла, пока тебя не было, м? – подозрительно вопросил Ричард, заметив, видно, оживленные попытки Фрица высказаться. А тот и рад был поведать другу о своем приключении.
-Да я там чуть бандитскую пулю не словил, - использовав один из «фразеологизмов» самого Каррингтона, сообщил ему Фриц. – Слишком смело повел себя в отношении Милецкой, и ее батя озверел, - Вергахенхайт, хлопнув на прощанье Рика по плечу, поднялся с кресла, отцепив предварительно с пояса руку вцепившейся в него спящей Дарьи. – Ладно, меня не ждите, я пойду искать себе какую-нибудь нормальную бабу…
-Мыхмы…, - пробубнила что-то Дарья, пытаясь выплюнуть изо рта ворс дивана, который случайно жевала во сне.
-И это не ты, - весело пояснил ей Фриц, заметив на лице дамы приоткрывшийся правый глаз. – Мне трезвее нужна.
Итак, оглядевшись в зале, Вергахенхайт направился к кучке каких-то адекватных с виду дам. Они усердно поглощали фрукты из тарелки, а поднос с шампанским рядом с ними стоял нетронутый. Подозрительно, но ладно.
Фриц причалил в нужную локацию и, взяв с подноса один бокал, поспешил представиться. Дамы, начав переглядываться и подхихикивать, стали протягивать ручки и называть свои ничего не значащие имена.
-Елена.
-Лизонька, очень приятно.
-Марфа.
-Натали Москвина.

В принципе, все, кроме басовитой Марфы, были неплохи. Но Натали, судя по названной фамилии, была чересчур церемонна, а с такими тяжело. Выбор между Еленой в зеленом и Лизонькой в желтом был сложен. С одной стороны, вторая выглядела более живо и весело, но с другой – у Елены имя было легче произнести, а то, что Лизоньку можно называть и Лизой, Фрицу никто не доложил. Но, в конце концов, выбор пал на Елизавету. Но все попытки отвести ее на пару слов заканчивались тем, что три другие женщины ползли следом с воодушевленными лицами. Итак, уже после недолгой беседы о качестве фруктов в России и общих восторгов тому, что Фриц бывал на югах и там даже ел ананас, который, говорят, очень полезен и сжигает жиры (последнее сказала печальная Марфа), Фриц придумал сей гениальный способ увести Лизу в сторону:
-Лизонька, кто вам шил такое платье? Цвет такой яркий!
-Да, он даже ближе к оранжевому, - закивала Елизавета.
-Знаете, недавно говорил другу, что именно такой оттенок подходит ему для работы над пейзажем, а друг меня не понял, - Фриц покачал головой с «досадой». – Позвольте, пройдемте со мной, я покажу ему этот цвет, чтобы он, наконец, смог… э-э-э… правильно подобрать краски.
-Он художник? - восторженно залепетала Елизавета.
-Ну… да. Идемте, а через минуту вернемся, - Фриц под руку утащил Лизу в сторону и, оглядываясь на наблюдающих за ними подружек дамы, подвел ее к Голдману, который в одиночестве плыл куда-то по залу, перенаправляясь от одного случайного собеседника к другому.
-Вот, видишь, - Карлос остановился, озадаченно подняв брови и зачем-то схватившись руками за сердце. – Я тебе про этот цвет и говорил.
-Ах, а вы художник? – на свой лад продолжила Лиза.
-Да, он талантливейший художник, но портреты, к сожалению, не рисует. Идемте, - настойчиво потащил ее в сторону Вергахенхайт. Капитан медленно вытягивал лицо и глядел вслед удаляющейся парочке.
-Как жаль, - надула губки Лизонька. – А вы рисуете?
-Вряд ли. Давайте я вам лучше на скрипке сыграю, – которая в Мюнхене сломанная лежит.
-Вы умеете? Ах, пожалуйста, давайте! Я просто обожаю музыку!
-Нужно зайти за ней в мою комнату.
-В комнату? – Лиза замерла, снова надув губы. На очаровательно глупом лице отражалась вся глубина мысли. Идет загрузка. – Нет, позвольте, в комнату я с вами не пойду, - Загрузка завершена. - Маменька говорит, что пока ко мне не сосватаются, в комнаты чужие - ни ногой. А Петр Васильевич пока не просил моей руки, - Опять какая-то ерунда.
-Но, скажите же, любезнейшая Лизонька, - девушка умилялась такому вежливому обращению с собой, - где мне сыграть для вас, если не в своей комнате? Я очень скромен и боюсь играть на публике. Только для вас я готов сделать исключение, - Фриц просто смеялся в лицо капитану Очевидности.
-Ох, ну раз так, - она протянула лейтенанту руку. – Только тихо, я вас прошу, моя маменька ходит где-то неподалеку.
Сегодня мне не везет на родителей спутниц.
Оба они втихую добрались до лестницы, по которой поднялись до второго этажа и вошли в комнату Фрица. Из закромов Вергахенхайт тотчас достал бутылку вина.
-А как же скрипка?
-Сейчас будет скрипка, вы лишь выпейте чуть-чуть, мне так будет спокойней, - Я же скромный такой.
-Ой, а я такие крепкие не пью, - заморгала Лизонька. – Это что, коньяк?
-М-м-м, - Фриц посмотрел на бутылку вина. – Да, конечно же, коньяк. У меня тут еще что-то было, не такое крепкое, - он покопался в вещах и достал ничто иное как бутылку водки. – Вот, обычное шампанское.
-Да? А внизу оно какое-то желтенькое, - Лиза хихикнула.
-Ну, так это оттого, что там оно крепче. А тут так, - он поболтал бутылкой в руке, - водичка.
-Ну, только совсем чуть-чуть, все-таки тут маменька…
-Хорошо, - Фриц открыл бутылку и протянул Лизе.
-Что, прямо так? – заморгала она.
-Не волнуйтесь, все чисто, - кивнул Вергахенхайт. – Только маленький глото…, - Фриц с скорбью на лице узрел, какой огромный глоток сделала Лиза, - …чек. Вы в порядке?
Но у настоящей русской бабы иммунитет к водке с детства развит! Так что Лизонька поморщилась, звонко сказала «Ой» и заулыбалась.
-Такое интересное это шампанское!
-Больше вы такого нигде не попьете, оно привезено из-за границы, - улыбнулся в ответ Фриц, поражаясь этой особенной, изысканной тупости, усугубленной неопытностью и заветами маменьки. – Еще глоточек, или запьете? Коньячком? – «Коньячок» сухой и полусладкий после «шампанского» убил бы, вероятно, Лизоньку.
-Разве можно пить и одновременно запивать? – засмеялась Елизавета. – Смешной вы.
-Действительно, сам поражаюсь, - засмеялся в ответ Фриц, вручая даме бутылку.
После трех «глоточков» Лиза попросила:
-А поиграть?
-Знаете, Лизонька, я и запамятовал, что только на днях отдал свою скрипку настройщику. Так что, вот завтра заберу ее, и вам сыграю.
-Правда-правда?
-Разумеется, - Разумеется, нет.
-А пока что мы будем делать? – она с трудом попала горлышком бутылки к своим губам, так что Фриц вынужден был отобрать бутылку, чтобы не споить Елизавету до состояния Дарьи. Надо же, ту от шампанского унесло, а эта с водки бодро тараторит, как даже я не могу.
-Могу я пока насладиться вашим обществом?
-Вам правда нравится мое общество? Ой, знаете, а маменька говорит, что я глупая, и никому такая не понравлюсь…, - рассказывала Лиза, пока Фриц пододвигался максимально близко. – А вы вот такой хороший, в самом деле, и маменьке вы понравитесь, намного воспитанней и красивей Петра Васильевича, - Лизонька повернула лицо к пододвигающемуся Фрицу, что значительно ускорило процесс его приближения, и дамочка оказалась в, собственно, объятиях. Но удивление настолько обуревало ее, что она каким-то чудом высвободилась и поскакала к двери, повторяя только:
-Ах, оставьте, сударь, оставьте!..
Дверь за ней закрылась. Фриц недоуменно развел руками и с горя хлебнул водки. Что за день, что за день?.. Когда рука его потянулась сделать второй глоток, как дверь снова открылась. На пороге стояла та самая Лизонька.
-Забыла чего? – буркнул оскорбленный и обиженный Фриц.
-Прошу меня извинить! – всхлипнула Елизавета, с порога налетая на Вергахенхайта. – Я передумала, я остаюсь.
Быстро.
Лиза, в общем то, не пожалела, но вот ее маменька после не будет довольна, ведь дочь, скорее всего, растреплет ей все сразу, как только встретит. Но виновник «торжества» будет уже далеко…
Правда, в завершение одного довольно ответственного момента, в комнату кто-то постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. Это было самое удивительное открытие дверей за всю жизнь Вергахенхайта, потому что на пороге стоял никто иной как Ксения Милецкая.
-Я тут хотела изви…, - нет, ничего она не хотела – мгновенно передумала дама, увидев картину маслом. От удивления она так и замерла, не закрывая дверь и не уходя. Лизонька спряталась под одеяло, а Фриц только пялился перед собой, в который раз удивляясь своей нелегкой судьбе. И тут Милецкую прорвало:– И вы еще смели за мной приударять! Чтобы потом мне тут было так же стыдно, как и ей? Хам! – Ксения вышла из комнаты, хлопнув дверью. Через секунду снова открыла и добавила: - И подлец! – и в этот раз окончательно ушла. Отчитала, как будто мы с ней уже двадцать лет в браке, - мрачно подумал Фриц, садясь на кровати и грустно закрывая ладонями лицо.
-А о чем она таком говорит, почему должно быть стыдно? – захлопала глазами из-под одеяла Лизонька.
-Ты ее не слушай, а лучше одевайся и иди к маменьке, - Фриц глянул на часы. – Банкет-то скоро к концу подойдет.
-Действительно! – Лизонька поспешно натянула платье и встала спиной к кавалеру, чтобы тот помог затянуть корсет. Вергахенхайт молча совершал столь привычное для него действо, то есть одевал прежде им же раздетую бабу. – А завтра я сюда приду, и вы мне сыграете, верно?
-Так и есть, - кивнул Фриц, сказав это бодрейшим голосом, хотя лицо у него сейчас было такое, будто он вот-вот расплачется.
-Тогда до скорого, - и Елизавета скрылась с глаз его. Вергахенхайт с тоскливым лицом допил бутылку водки, запил ее вином и мгновенно улегся спать, совершенно погрустневший из-за Ксении и банального понижения градуса.
На утро, совсем раннее, и оттого тяжелое, радостный и бодрый, как всегда, Карлос Голдман растормошил своих подчиненных и велел собираться в дальний путь.
-Ну, друзья мои, - потирал он ладони, - давайте обсудим минувшее приключение и заполним соответствующие отчеты...

0


Вы здесь » Два балбеса и их тяжёлая жисть х) » Похождения балбесов » "Россия? Господи, глушь какая..." (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC